Книга Сыны Каина. Капкан на любовь, страница 49 – Елена Амеличева

Сегодня мне удалось выкроить для любимого занятия несколько часов. Надеясь, что никто не потревожит, я подошел к верстаку со световым столом. Соседняя поверхность была накрыта калькой с макетом будущего витража — Древо жизни с золотыми ветвями. Давно вижу его во снах, как и женщину со светлыми волосами — лицо ее всегда скрыто, но от нее идет такое сияние, что хочется преклонить колени, ибо она несет прощение этому миру.

Ствол дерева уже был собран, я приступил к ветвям. Работа сложная и трудоемкая, но результат принесет удовлетворение. Сегодня мне хотелось закончить с нижней частью кроны. Уже вырезанные и обработанные кусочки стекла я обматывал тонкой лентой из медной фольги и соединял. Оставалось только обезжирить швы флюсом и спаять. Потом можно кислотой обработать уже паяные светлые и блестящие швы — они станут блеклыми и темными. Это называется патирование, состаривание.

Все, как в жизни — Господь создал мир, словно прекрасный витраж, но совершенное творение было опрокинуто и вдребезги разбито людьми. Кусочки разлетелись по всему свету, большие и совсем крохотные.

Хранителям достался огромный кусок, но им не понравилось то, что они увидели. Искуснейшее божье творение покрыли трещинами и со временем разбили, а потом собрали заново, исказив картину мира в нужную, удобную им, сторону. Одни стали проводниками воли Господа, а другие гонимыми и подлежащими истреблению.

Когда это произошло? В какой момент мы перестали быть пастырями воли Его и превратились в палачей? В средние века, когда из недр церкви на свет выползло ужасное вечно голодное чудовище — Инквизиция? Или еще раньше, когда мы помогали Охотникам истреблять санклитов? А может, в те времена, когда потомки Авеля возгордились и провозгласили себя руками Господа, коим дозволено казнить и миловать?

Мы забыли Его заповеди и то, что главным испокон веков являлся баланс, ведь жизнь дана всем в равной мере — и людям, и санклитам, и Стражам, и даже демонам. Наша задача — научиться уживаться, даже если порой одни становятся жертвами других, ведь львы поедают газелей, от этого никуда не деться.

Я не знаю ответов, но всю жизнь кропотливо собираю этот «витраж», потому что уверен — то, что сломано, не может работать правильно. Мир нуждается в ремонте. Мне остается лишь уповать на то, что мои усилия — тот крохотный кусочек от общего витража, который соберет златовласая, которую с детства вижу во сне.

Ее сияние станет Светом, который необходим для рождения чуда. Он пройдет через «витраж», как солнечные лучи сквозь соединенные кусочки цветного стекла, и мир засияет, как в первый день Творения.

Задумавшись об этом, я порезал палец. Капельки крови капнули на стекла. Ничего, красота стоит того. Обмотать ранку кусочком пластыря и все хорошо, заживет.

Что за звуки? Кажется, это из сада. Я вышел из мастерской. Выжженная солнцем бледно-зеленая трава газона пружинила под ногами, похрустывая. Я завернул за угол дома. Отраженное от озера солнце ужалило в глаза и на мгновение показалось, что какая-то тень скользнула за беседку.

— Азария? — я подошел к сыну, который, опустившись на корточки, бездумно водил рукой в воде. — Ты слышишь меня, Азария?

— Что? — он вздрогнул и рассеянно посмотрел на меня.

— С кем ты говорил?