Книга Полтора дракона для травницы, или Таверна «С любовью», страница 107 – Елена Амеличева

— …а потом она как говорит мне, - башмачник зыркнул в мою сторону, - коли не уберешься из таверны, то все, - опустил глаза вниз, - ну, мужское, отсохнет и никогда более не заработает, ведь я тебя прокляну! И ничем мое проклятие не снимешь, сказала!

— Вот как? – Церон довольно усмехнулся. – И что же дальше было?

— Так то и было! – жалобно ответил муж Рози.

— Поясните.

— Сбылось проклятие ведьмы этой! Ничего более по мужской части у меня не получается, - покраснев, он развел руками. – Уж всех обошел, даже у монахини в столице был, которая от немощи такой лечит. И никак! Барсучьим дерьмом мазал, по луне голым квартал трижды против солнца обегал, - вздохнул горестно, - жандармы, кстати, меня поймали, штраф пришлось платить.

Народ начал посмеиваться. А вот мне стало совсем не смешно.

— Трав выпил столько, что мочиться зеленым стал, - продолжил жаловаться башмачник. – Молоко грудное пил. Мочу девственниц прикладывал ко всем местам. Даже кошель монет раздал беднякам. И все без толку, - махнул рукой. – Прокляла на совесть, ведьма! – снова зло посмотрел на меня.

Промолчала. А что делать? При всем честном народе вставать и говорить, что да, проклинала его, но ведь понарошку, только для того, чтобы ушел из таверны, куда явился скандалить, ничего не порушил и Рози перестал нервы мотать. Не поверят ведь. А проблемы все у мужика в голове! Надумал себе вот и стал несостоятельным по мужской части. Такому скажи, что на него порчу смертельную навели, он поверит и за месяц весь высохнет и в могилу сойдет. Но виноват будет сам, из-за впечатлительности своей.

— Карандашики привяжи к своей несостоятельности! – выкрикнул кто-то из зала. – Пусть на носилках твоего дружка вносят в это самое место!

Люди расхохотались. Но судья взял молоточек и быстро навел порядок. Вот бы он еще этим молоточком по лбу Альгату постучал! Вдруг, до ума достучался бы, кто знает.

— А из-за чего же так взъелась на вас эта ведьма? – подтолкнул башмачника обвинитель.

— Так ясное дело, из-за жены моей! – охотно пояснил тот и пустился в объяснения, рассказывая, как мои братья уволили Рози, после чего девушка перешла работать в таверну. – Сманила она Розетту мою, голову ей забила ерундой, наговорила, что я плохой. А дуреха-то моя уши развесила и ушла от меня, законного мужа. Не иначе как порчу на наш брак навела эта ведьма, им же счастье-то чужое поперек горла встает!

Я сжала зубы, памятуя о словах Бобби – что бы ни случилось, держать себя в руках. Но если так дальше пойдет, то на меня и наводнение повесят, и эпидемию нутрянки, которая разгорается в Лаверне, да и первородных грех тоже припишут, чего добру пропадать!

— А теперь вызывается свидетельница мадам Лорье! – провозгласил помощник судьи.

Сначала я даже не узнала ее. Мать близняшек Мари и Анны за время болезни высохла вдвое. Одежда висела на ней, словно внутрь засунули палку, а не живую женщину. Лицо землистого цвета заострилось, сделав ее похожей на одно из чучел, что в избытке имелись в ее лавке, торгующей таким товаром, что при желании она вполне могла потеснить меня на месте обвиняемой в колдовстве.

— Что можете сказать о вашей соседке, мадам Лорье? – полюбопытствовал Альгат, улыбаясь, будто сытый кот.

— Ничего плохого, - вдруг заявила она, и лицо священника вытянулось.