Книга Полтора дракона для травницы, или Таверна «С любовью», страница 33 – Елена Амеличева

— Я провожу, - Рэйчэр зашагал рядом.

Мы молча дошли до моей спальни и остановились.

— Спокойной ночи, - взялась за дверную ручку.

— И тебе. Подожди, - он заглянул в мои глаза.

— Я с ног валюсь. Что еще?

— Скажи, а ты правда можешь, ну, так проклясть? – наконец, спросил дракон. – Чтобы все мужское… усохло?

— Беспокоишься? – прищурилась. - Будешь себя плохо вести, узнаешь лично, - щедро пообещала ему и проскользнула в комнату.

— Вот ведь дерзилка! – восхищенно неслось мне вслед.

На следующий день клиентов у нас стало еще больше, и потом они только прибывали. Слух о месте, где кормят по-домашнему вкусно, да еще и недорого, разносился будто вместе с ветром. Через неделю я даже заметила среди простого люда несколько щеголей. Презрительно морща нос, они прошествовали к столику у окна, который только что освободился, и заказали самые дорогие блюда.

Когда тарелки опустели, спесь господ поубавилась. Съев еще и по пирожному, они оставили щедрые чаевые и удалились, удивленно, совсем уже другими глазами разглядывая таверну.

— Уж и все-то выспросили, - доложила Рози, подойдя ко мне, наблюдавшей из-за ширмы. – И какие грибочки, и кто соус белый делал, и что за трюфеля добавлены, где закуплены, - она хихикнула. – А как попробовали, так и дар речи потеряли, мигом тарелки опустошили, думала, вылижут их сейчас!

— Простите, что беспокою, - тихий женский голос отвлек меня от доклада помощницы.

— Здравствуйте! Вы хотели пообедать? – я посмотрела на бабушку, которая рассматривала меня, подслеповато щурясь и опираясь на палочку.

— Да я уже, деточка, - она улыбнулась. – Хлебушка с молочком попила, мне и хватит. Соседка я ваша, Гортензия зовут, дом на углу с флюгером-котом.

— Видела, - кивнула с улыбкой. – Ваши розы меня покорили. Такие крупные, яркие, просто роскошные!

— Спасибо, милая, приятно, - бабушка протянула мне корзиночку. – Это вам, не побрезгуйте. От чистого сердца. Простите, что только сейчас к новым соседям заглянула, хворала я, колени на погоду распухают и болят так, что весь белый свет не мил становится. Лежу и жду, когда отпустит.

— Давно маетесь? – поинтересовалась проснувшаяся во мне травница.

— Давненько, - соседка закивала. – Уж и не упомнить, сколько годков.

— Лечились? – ничего не могу поделать, страсть к лЕкарству у меня в крови.

— Лечилась, милая, - Гортензия кивнула. – Чего только не перепробовала, и настойки горькие, от которых потом всю ночь живот крутило, и притирки всяческие вонькие, и даже пиявок, хотя боюсь этих тварей склизких до ужаса! Но ничего не помогло, как болели проклятущие, так и болят. Особенно на перемену погоды мучают, спасу никакого на них нет!

— Вам бы мазь из корней стеклянницы втирать на ночь, да лопухом плотненько обвязывать. Две недельки курс, раз в полгода, и забыли бы про колени, как молодая бы бегали.

— Да? – соседка навострила ушки. – А где ж ее взять, стеклянку-то эту?

В том-то и дело. Я вздохнула. Стеклянницу надо по весне собирать, когда она только из-под снега выглянет. Тогда в ее корешках целебные силы бурлить начинают, к новой жизни возрождаясь.

— Давайте так, Гортензия, - предложила бабушке. – Я вечерочком вам мазь занесу, как с делами закончу, хорошо?- Конечно, милая, буду рада, - закивала она. – Чайку попьем, посидим. У меня ведь редко кто бывает в гостях. Разве только Карл приезжает иногда, я его кормилицей была, на моих руках он вырос. Не забывает меня, мальчик мой хороший. Ох, заболтала вас, простите. Пойду. Буду ждать вас.