Книга Полтора дракона для травницы, или Таверна «С любовью», страница 37 – Елена Амеличева

— Доброго здоровьечка, - она расплылась в улыбке, показав острые зубки и донельзя напомнив мне оскаленного горностая со своей же витрины.

— И вам не хворать, - отозвалась я.

— Чего изволит леди? – залебезила грязнуля, ленящаяся донести помойную бадью до сточной канавы. – Капельки, чтобы глаза всех кавалеров сражали?

Ага, с белладонной, что ли? Годик покапаешь, впечатление произведешь неизгладимое – когда ослепнешь или с ума сойдешь. И это коли вообще выживешь! Мама рассказывала мне о таких умелицах, которые обычно и приворотами не гнушались, и травками, чтобы плод вытравить из утробы.

— Или муженек охладел к вам? Так есть средство и для того, - подтвердила мои догадки дама. – Или в тяжести нежелательной вы?

— Я соседка ваша! – перешла к сути, чтобы не получить предложение купить травки, способные извести старого постылого муженька, отправив на свидание к давно почившим родственникам.

— Вон оно что, - жердь разом утратила ко мне интерес. – Вы таверну, что ль, открыли на днях?

— Мы с мужем.

— И чего от меня хотите? Знакомиться пришли?

— Жаловаться, - уточнила я. – На дочерей ваших. Они из рогатки в мое окно стреляли.

— Враки это все! – тут же заявила мадам. – И ни за что платить не собираюсь, не докажете! А коли городовому пойдете жалиться, так знайте, братец мой местную жандармерию возглавляет, ничегошеньки у вас не выйдет!

— О деньгах я и не заикалась, - пораженная ее наглостью, даже опешила. – И не надо меня стращать, не из пугливых.

— И чего же тебе тогда надобно?

Мы уже и на «ты» перешли, надо же.

— Чтобы вы поговорили с дочерьми, - стараясь не злиться, ответила хамке. – Объяснили им, что так можно и людей поранить.

— Сказано тебе, не они это были, у меня воспитанные девочки! – отрезала мадам и двинулась на меня. – Ступай уже восвояси, а то жандармов свистну, в кутузку загремишь и узнаешь, что бывает, коли поклеп на приличных граждан возводить!

Хороши приличные граждане! Не успела я и моргнуть, как оказалась за дверью. Колокольчик расхохотался напоследок злорадно. Казалось, что и горностай зашипел злобно.

Ладно, зато про василек напрочь забыла!

— Алина, поговорим? – спросил Рэйчэр, войдя на кухню, где я колдовала над пирожными.

Рози зря их боялась. И всего-то желточки взбить с теплой водичкой до пышной пены, добавить сахар. Отдельно взбить белки, тоже познакомить с сахаром и массой из желтков. Затем ввести осторожно муку, сначала просеянную, а затем смешанную с крахмалом, и миндаль растолченный. Можно выпекать.

Тонкости начинаются, когда надо остуженную выпечку украсить. Но глаза боятся, руки делают. Сначала пропитываем пирожные смешанными соком и цедрой апельсина, ликерчиком хорошим и не жалеем сахарной пудры. Затем сливочки – охлажденные непременно – соединяем снова с сахарной пудрой, без нее никуда, затем с коньяком. Этим кремом щедро промазываем половинки пирожных и соединяем их. Сверху тоже кладем крем, а на него щедро сыплем обжаренный миндаль.

Затем подключаем фантазию. Делаем всяческие розочки на пирожных, украшаем фигурками из растопленного, а потом застывшего шоколада, ягодками или даже надписями – хоть именами и пожеланиями. Тут уж кто во что горазд!

— О чем ты хочешь поговорить? – посмотрела на мужа.

Он для меня как пирожное для девицы, что жаждет произвести фурор на столичном балу. И хочется неимоверно, даже слюнки текут, но нельзя, это же запретное лакомство, враг тонкой талии и томной бледности от недокорму!