Книга Полтора дракона для травницы, или Таверна «С любовью», страница 82 – Елена Амеличева

Он украсил шею ожерельем из поцелуев. Проложил дорожку вниз, к груди, а потом еще ниже по моему телу, оставляя его без одежды. Миг в воздухе, словно за спиной выросли крылья, а потом меня уложили на постель, благоухающую травами – ведь я застелила ее нашим постельным бельем, к счастью. Рэйчэр навис надо мной – обнаженный и прекрасный. Сгусток страстно пылающего огня. Настоящий дракон!

— Моя, - то ли заявил, то ли спросил.

— Твоя, - подтвердила и застонала, отдаваясь во власть супруга, который так долго этого ждал.

Оказывается, и я ждала. Мечтала отдаться ему, слиться телами, изведать удовольствие единения с мужчиной – того самого, когда двое становятся единым целым, танцуя древний танец. Старые, как мир, движения. Стоны, шлепки плоти, сдобренные острыми вскриками. Желание, бурлящее в венах, обрамленное рваным дыханием.

Это лишь приправа к любви, сводящая с ума, дополнение к тому чувству, что растет и крепнет в душе, подчиняя сердца своему ритму. Это так просто и так глубоко, всеобъемлюще, когда каждый миг включает в себя вечность. Оно неуловимо, как вздох бабочки. И монументально, как сама Земля, что несется вперед во Вселенной, никогда не останавливаясь.

И как хорошо, что нам это даровано, как хорошо!..

Мы уснули, крепко обнявшись и наконец-то став настоящей семьей. Но судьба дала нам лишь краткую передышку. Вот уж воистину, чем тише жизнь сегодня, тем ярче полыхнет завтра.

— Алина, вставай! – посреди ночи затряс меня за плечо Рэйчэр.

— Ночь ведь, - пробурчала сонно, - все завтра, неугомонный, - и перевернулась на другой бок.

— Вставай, быстрее! – не унимался он.

В коридоре глухо затопали чьи-то ноги. Женский визг на улице прорезал воздух и стих, оборвался на самой высокой ноте. Что происходит?

Распахнула глаза и уставилась на встревоженного мужа.

— Что стряслось?

— Наводнение, аленький, - ответил, зажигая свечи. – Река взбунтовалась.

О Господи! Я соскочила с кровати и метнулась к окну. Отдернула занавесь и замерла, не в силах даже дышать.

Ветер стих. Облачность рассеялась. Оба исчезли в никуда, будто ушли отдыхать, сделав свое подлое дело. На темно-синее небо осколком отрезанного ногтя выкатился месяц. А под ним…

Черные волны тяжело колыхались над тем, что еще несколько часов назад было городом. Моим любимым Лаверном! Острые шпили, флюгеры и верхушки крыш высоких домов торчали из воды и будто недоумевали, как такое могло получиться. Везде сидели люди, плача и с ужасом взирая на хлам, который своенравные волны швыряли из стороны в сторону. Стоило попасть туда, как тут же ударит, покорежит и утащит под воду – чтобы выпустить наружу уже безжизненное тело.

Где-то плыли целые крыши, сорванные с домов, будто шапка. С них потихоньку соскальзывала черепица, тут же уходящая на дно. Но хуже всего было то, что взбесившаяся река, ворвавшись в город, принесла с собой и сотни тяжелых, мощных бревен. Видимо, торговцы сплавляли по ней лес, но из-за непогоды были вынуждены прибить товар к берегу и скрепить веревками, которые не выдержали, когда стихия разбушевалась.

На скорости ворвавшись в Лаверн, бревна протаранили дома, лавки, улицы. Их разбросало всюду. Стволы торчали из окон, чердаков и балконов, застряв там. Казалось, что дом решил выкурить сигару. Плавали везде, будто огромные корабли, разгоняя мусор в разные стороны. Но это было не самым страшным их действием. Хуже всего, что они мешали лодкам, срочно спущенным на воду для спасения выживших, продвигаться по поверхности, и без того захламленной всем на свете.