Книга Полтора дракона для травницы, или Таверна «С любовью», страница 90 – Елена Амеличева

— И то верно, - Раф кивнул и принялся за обе щеки уминать пирожные.

Сначала откусил от эклера, потом, помедлив, от корзиночки. Нарушать правила ему явно понравилось.

— У! А так даже фкушнее! – промычал довольно.

— Вот, видите, все просто, - Рози заметила меня и улыбнулась. – С добрым утречком, барышня!

— Спасибо, милая, но какое уж утро, я почти к полудню поднялась, - повинилась, начав повязывать фартук.

— У вас ведь медовый месяц, - она подмигнула мне. – Имеете полное право!

— Как это? – Ральф уставился в мое лицо. – Месяц же после свадьбы уже прошел давно?

— Да вы не слушайте, - Рози сполоснула руки и подлила ему чаю. – Мало ли о чем женщины говорят. Главное, мы друг дружку поняли, а вам, мужчинам, в это лезть не надобно.

— Ясно, - он промокнул губы салфеткой. – Алина, я прошу прощения, что надоедаю тебе тут. Как только ремонт дома завершится, тотчас туда вернусь, обещаю, - приложил руку к сердцу и приуныл. – Как теперь одному жить там, ума не приложу.

Подбородок предательски задрожал. Хлюпнув носами, мы оба с братом отвели взгляды. Сама не представляю, как жила бы в опустевшем семейном гнезде, одна – одинешенька.

— Тебя никто не гонит, - я принялась резать зелень. – Живи, сколько хочешь.

— Но я же бездельничаю целыми днями, - виновато улыбнулся. – А вы все в делах, один я лодырь. Неудобно как-то.

— А ты найди себе занятие.

— Какое?

— Нуууу, - протянула я, позабыв про сочные стебельки, что смиренно ждали прикосновения острого, безжалостного ножа. – О, ты же рисовать любишь.

— Руф говорил, что это только для барышень занятие, - вздохнул брат. – Мужчина должен финансами заниматься, приносить доход семье.

— Каждый должен заниматься тем, что любит, - не согласилась я. – И поверь, если посвящаешь время любимому делу, то оно непременно начнет приносить и доход – кроме того, что подарит тебе еще счастье.

— Ты права.

— Знаю.

— Но как это связано с тем, о чем мы говорим?

— Ты бы мог разрисовать стены в таверне, - предложила я. – Давай вечером с Рэйчэром поговорим. Согласуем, что именно должно быть, а потом ты начнешь рисовать.

— Это просто отличная мысль! – загорелся он. – В центре, напротив камина, можно было бы изобразить фрукты. Россыпью, так красиво будет! А по боковым стенам…

Ну вот, и занятие нашлось. Я улыбнулась. Вот и хорошо.

А вот Рэйчэр, когда вернулся после обеда, вовсе не улыбался. Обняв меня, он шумно выдохнул. Даже не спрашивая, сразу поняла – что-то стряслось. Не опять, а снова.

— Расскажешь? – спросила, когда мы поднялись в его спальню и он, стянув рубашку, склонился над тазом, ополаскиваясь.

— Альгат сдурел, - коротко буркнул дракон. – Ты не поверишь, в центре площади помост соорудили, он на него забрался и рассказывает, что лекари – слуги дьявола. Мол, болезни – это испытания, что посылает нам Господь, надо смиренно терпеть и…

— И в гроб ложиться от больного зуба или нарыва! – перебила я. – Ведь если не лечить, точно умрешь! А если роженице в родах не помогать, так Господу и вовсе испытывать вскоре некого будет!

— Не понимаю, что происходит, - муж вздохнул. – Народ будто сдурел. Слушают его, кивают, поддакивают. Не ожидал такой тупости от соотечественников, право слово! Мы будто опять в темные времена вернулись, когда всех, кто лечил людей, на кострах сжигали!