Книга Полтора дракона для травницы, или Таверна «С любовью», страница 97 – Елена Амеличева

Руки сжали чуть сильнее, но очень осторожно. Горячее дыхание коснулось шеи, разгоняя разомлевших от восторга мурашек. Поцелуй заставил изогнуться в объятиях моего дракона и легонько застонать, прикрыв глаза. Так хорошо с ним! Все беды тут же уползают прочь, шипя обиженно, и сворачиваются в темном углу, поджав хвост.

— Люблю тебя, аленький, - хрипло выдохнул Рэйчэр. – Так люблю! По последнюю чешуйку влюбился в тебя, пропал!

Россыпь поцелуев взбудоражила до донышка, рождая уже знакомое желание принадлежать мужу, тонущее в истоме, огнем прошивающей тело насквозь.

— Не соблазняй, мне не до этого, - смущенно улыбнулась, чуть отстранившись. – Поехали в ратушу, а то вся изведусь от ожидания.

— Как скажете, леди Тагерт-Хойт, - муж согнул руку в локте. – Экипаж уже ждет будущую патентованную травницу города Лаверн!

Приехали мы, конечно, рановато, но лучше загодя, чем погодя, как говорила моя мама. Поспешишь – не опоздаешь – тоже она любила повторять, всегда пунктуальная. Я вспомнила ее слова и улыбнулась, разглядывая коридор. Кабинет заседаний еще был закрыт. Комиссия не собралась пока что. Зато в коридоре нас встретили Джанет, Бобби, Рози с Томми, Дэс и Ральф. Все, кто мне дорог, явились поддержать меня в столь важный, решающий день.

— Спасибо, мои хорошие! - едва не расплакалась от милоты такого приятного и важного сюрприза.

Мы обнялись, зашмыгали носами. Потом уселись на скамьи. С которых и вскочили, когда показалась делегация мужчин в длинных мантиях. Такие важные, сил никаких нет. Шествуют по коридору, ни на кого не глядя, сразу хочется дорогу им уступить. Но робеть не буду, пусть хоть экзамен устраивают, на зубок помню все, чему учила матушка. Уверена, что не опозорю ее память.

Я вздернула нос повыше, а потом вздрогнула, увидев в конце коридора… Альгата! Этот мразеныш тут что позабыл? Напряглась, но напрасно – он прошествовал мимо, мазнул по мне неприязненным взглядом, и свернул в другую сторону. Фуф! Значит, просто совпадение, хоть и очень неприятное.

— Идем, аленький, - позвал Рэйчэр.

— Идем, - кивнула, с облегчением выдохнув.

Мы все прошли в зал. Несколько минут суеты, шума, хрипа отодвигаемых стульев, шелеста бумаг, покашливаний и льющейся в стаканы воды. И вот все улеглось. Заседание началось.

Все шло, как и ожидалось. Формальности остались позади, как и куча каверзных вопросов, которыми комиссия засыпала меня так, что и макушка не торчала. Но подловить кандидатку на некомпетентности им не удалось. Хотя рановато я расслабилась, ведь попытки, кажется, продолжаются.

— Вот скажите, любезнейшая, - глава комиссии посмотрел на меня прищурившись и отложив документы, в которых при всем желании было не сыскать ошибок – благодаря помощи Бобби. – Если бы вызвали вас к пациенту пятидесяти двух лет с жалобами на одышку, боль в животе, частый стул, тошноту, как бы вы стали его лечить?

— Простите, но мало информации, - ответила ему. – А цвет лица какой?

— Бледный.

— Сердцебиение?

— Учащенное, но у него такое почти всегда.

— Еще жалобы имеются?

— Да вроде как и все.

— Похоже на отравление, - нахмурилась. – Но я бы не исключала проблемы с сердцем. Если есть потливость сильная, испарина на лице, боли, отдающие в руку или плечо, жжение и боли – пусть даже и в области живота. Особенно, если рацион больного в последние дни, предшествующие появлению симптомов, не менялся, не было переедания, новых продуктов в рационе и обильных возлияний алкоголя.