Книга Лунная волчица, или Ты попал, оборотень!, страница 54 – Елена Амеличева

Этому на самом деле нет подходящего сравнения! Сила внутри начала распирать меня, уперевшись в границы физической оболочки. Будто он, тот самый Зверь, который мирно дремал все эти годы, пробудился и теперь жаждал свободы. А я жаждала с ним познакомиться!

— Это будет больно? - задала дурацкий вопрос.

И так знала, что первое обращение весьма болезненно. Оборотней с детства к этому готовят, приучая относиться к предстоящим мучениям, как к родовым схваткам - да, не особо приятно, но это просто нужно перетерпеть, ведь потом будет удивительное!

— Да, - честно ответил Рэй. - Но ты справишься.

— Надеюсь, - прошептали губы.

А вот и она - та самая боль. Нет, мышцы не лопаются, суставы не выкручиваются, кожа не рвется на лоскуты - как показывают в фильмах, которые настоящие оборотни смотрят в качестве комедии. Если бы обращение проходило так, мы вымерли бы как вид, ведь такие страдания запросто могут привести к шоку и смерти любого живого существа, даже самого выносливого в мире.

Уж скорее происходящее похоже на постепенную переплавку плоти, словно тело меняется на молекулярном уровне, перестраивается, ищет подход к той силе, что бушует внутри, чтобы адаптироваться под ее мощь, служить верой и правдой, потворствуя всем желаниям нового, уникального существа.

Кстати, о желаниях.

— Что ты делаешь, Барсов? - выдохнула я, когда он начал раздевать меня.

— Нужно снять одежду. Ты же не хочешь обратно плыть голой? Все ведь разорвется.

— Тебе бы понравилось, - усмехнулась сквозь боль, самонадеянно подумав, что такое мне вполне по силам вытерпеть.

— Еще как, - он улыбнулся, потянув вверх мой свитер.

— Аххх! - воздух выбило из груди, ноги подкосились.

Мужчине пришлось ловить мое оседающее тело. Он что-то говорил, снимая с меня остальное, тон был успокаивающим, но слов я не понимала. Могла лишь заставлять себя дышать через силу, хлопая глазами, как кукла - потому что пришла настоящая боль перерождения.

В конце я уже не ощущала себя, лежа на руках Барсова и бездумно глядя в бездонное звездное небо. А потом все внезапно переменилось. Один раз моргнула, и зрение стало другим, будто до этого ходила в чужих очках, не подходящих моим глазам, а тут вдруг сняла их и увидела мир во всем его великолепии.

Именно зрением я для начала и восприняла новый мир. Звезды стали яркими и такими близкими, что казалось - вытяни руку и соберешь их в горсть. Деревья на острове показали мне каждую свою шероховатость, позволив пересчитать все хвоинки до единой. Их шевелил ветер, явственно нашептывая на ушко, что теперь мне доступен каждый аромат, который он принес, чтобы искусить мой новый нюх.

Запах моего полукровки - м-м-м! А еще смола, вода, подгнившая древесина, вонь лося, который совсем недалеко - бежать лишь минуту, так громко топочет, что его, наверное, слышит весь мир. А вот бьется крошечное сердечко пичуги, которая испуганно взирает на меня с ветки. Вспорхнула, ударив по чувствительному теперь слуху, унеслась прочь. Волны с грохотом и шипением накатывают на берег - так громко!

Но все ощущения перебивает восхищение, которое светится в глазах моего волка, глядящего на свою волчицу. Непривычно смотреть на него снизу вверх, хоть я и крупнее обычного волка раза в два, а то и больше. А еще - видеть при этом свою морду, волчью!