Книга Оракул с Уолл-стрит 1, страница 29 – Алим Тыналин

Я пришел в этот мир с четким планом. Использовать знания о будущем крахе рынка, чтобы разбогатеть. Но теперь оказался втянут в расследование возможного убийства.

Я подозвал официанта и заказал еще бурбон. Нужно тщательно все обдумать.

Если Харрисон действительно виновен, я мог бы использовать эту информацию как страховку. Или даже для шантажа, если дела пойдут не так, как планировалось. Но если он невиновен, слишком активное копание в этом деле может разрушить мою карьеру.

С другой стороны, настоящий Стерлинг явно хотел докопаться до правды о смерти своего отца. Разве я не должен уважить его память и завершить начатое им?

Певица закончила песню, и бар взорвался аплодисментами. Я допил бурбон, бросил на стол доллар и направился к выходу. Вернувшись на свежий воздух, я глубоко вдохнул.

Передо мной стояло несколько задач. Найти записную книжку отца Стерлинга, проверить информацию Риверса, разобраться в делах Continental Trust. И все это, не вызывая подозрений Харрисона.

Я мысленно оценил вероятность успеха расследования. Не более сорока семи процентов.

Слишком много неизвестных факторов. Но почему-то мне казалось важным узнать правду. Не только ради памяти настоящего Стерлинга, но и для понимания человека, на которого я работал.

Ночной Нью-Йорк 1928 года окружал меня суетой и огнями. Завтра предстояло подготовить презентацию для фермеров и анализ для Фуллертона. А пока нужно найти такси и вернуться домой.

В конце концов, мир не узнает о крахе Уолл-стрит еще шестнадцать месяцев. У меня есть время разобраться как с финансовыми стратегиями, так и с тайнами прошлого.

После ухода из «Черного кота» я остановился на углу Бликер-стрит, вдыхая прохладный вечерний воздух. Субботний Гринвич-Виллидж бурлил жизнью. Молодежь спешила в джаз-клубы, художники с мольбертами возвращались в студии, парочки искали приключений в наступающей ночи.

Я поднял руку, подзывая такси — ярко-желтый Checker с шашечками по бокам. Эти просторные машины с высокими потолками были символом Нью-Йорка не меньше, чем небоскребы или Бруклинский мост.

— На Сорок вторую Восточную, — сказал я, забираясь в салон, пропахший сигаретным дымом и дешевым одеколоном.

— Да, сэр, — водитель в кепке и с жевательной резинкой во рту лихо вырулил в поток автомобилей.

По дороге я размышлял о рассказе Риверса. Если Харрисон действительно причастен к смерти отца Стерлинга, это открывало новые возможности для маневра, но и создавало дополнительные риски. Я должен найти баланс между расследованием и моим главным планом.

Вернувшись в квартиру, я первым делом снял пиджак и галстук. Затем методично обыскал каждый ящик, каждую полку, каждый тайник, который мог обнаружить.

Через час я понял, что записной книжки Эдварда Стерлинга здесь нет. Либо настоящий Уильям хранил ее в другом месте, либо книжка пропала после его «аварии».

Я присел на край кровати, обдумывая ситуацию. Мне нужно подготовить две презентации к понедельнику. Для фермеров и для Фуллертона.

Одновременно вести расследование причастности Харрисона к смерти Стерлинга-старшего. И еще следить за своими инвестициями и развивать план подготовки к краху 1929 года. Слишком много задач для одного человека.

— Приоритетизация, — пробормотал я. — Главное не терять фокус.