Книга Оракул с Уолл-стрит 1, страница 33 – Алим Тыналин

— Ты что, в пещере жил? — фыркнул Бейкер. — Оуни Мэдден — крупнейший бутлегер в городе. Но не волнуйся, там безопасно… если не нарываться на неприятности.

Мы пересекли невидимую границу, отделяющую центр Манхэттена от Гарлема. Улицы стали теснее, здания ниже, публика — иной.

Чернокожие мужчины в ярких костюмах, женщины в экстравагантных нарядах. Джаз доносился из каждого окна, с каждого угла.

— А вот и Cotton Club, — Бейкер затормозил перед неприметным зданием на углу 142-й улицы и Ленокс-авеню.

Снаружи ничто не выдавало роскоши, скрытой внутри. Лишь позолоченная вывеска с силуэтом хлопковой коробочки и небольшая очередь хорошо одетых людей у входа.

Мы подошли к массивному вышибале, который сверлил нас взглядом, пока Бейкер не произнес:

— Гости мистера Ван Дорена. Нас должны ждать.

Вышибала сверился со списком и кивнул:

— Проходите, господа.

Переступив порог, я словно оказался в ином мире.

Роскошное пространство с хрустальными люстрами, красным бархатом и золотой отделкой. Десятки столиков, за которыми сидели исключительно белые посетители. Мужчины в смокингах и костюмах, женщины в вечерних платьях, мерцающих драгоценностями.

На сцене гремел оркестр под управлением Дюка Эллингтона, стройного элегантного чернокожего мужчины за роялем. Перед оркестром выступали танцовщицы. Высокие, стройные темнокожие девушки в откровенных костюмах из перьев, исполняющие энергичный танец.

И тут меня поразил контраст. Все артисты чернокожие, а вся публика белые.

— Добро пожаловать в лучший клуб Нью-Йорка, — Бейкер провел меня между столиками. — Ван Дорен уже здесь.

Мы подошли к столику, за которым сидели Ван Дорен, Прайс и еще несколько молодых людей, которых я не знал.

— Смотрите, кто почтил нас своим присутствием! — воскликнул Ван Дорен, поднимая бокал. — Сам великий аналитик Стерлинг!

— Рад, что ты выбрался, Стерлинг, — более дружелюбно сказал Прайс. — Мы уже не верили, что ты способен развлекаться.

Я сел за стол, наблюдая за происходящим вокруг. Официанты, все до единого чернокожие, в безупречных белых униформах, бесшумно скользили между столиками с подносами, уставленными напитками.

— Что будешь пить? — спросил Бейкер. — Здесь отличный скотч и еще лучший джин.

— Бурбон, если есть, — ответил я.

— Бурбон для нашей финансовой звезды! — Ван Дорен щелкнул пальцами, подзывая официанта. — И еще шампанского для всех!

Оркестр заиграл «Black and Tan Fantasy». Композицию, которую я когда-то изучал на курсе истории джаза.

Богатые, тягучие звуки заполнили пространство, вызывая во мне странное чувство нереальности. Я действительно был в легендарном Cotton Club, слушал настоящего Дюка Эллингтона в 1928 году.

— За Уильяма Стерлинга, — провозгласил Ван Дорен, когда нам принесли напитки. — Единственного среди нас, кто считает, что PG лучше RCA! — Все рассмеялись.

Я поднял бокал, улыбаясь:

— За разнообразие мнений.

Первые полчаса я в основном наблюдал и слушал. Мои коллеги обсуждали последние котировки, сплетничали о партнерах фирмы, хвастались недавними приобретениями и любовными победами.

Я изучал их жаргон, жесты, манеру держаться. Все то, что мне надо изучить, чтобы не выдать во мне человека из будущего.

Современный мне американец 2024 года счел бы атмосферу клуба возмутительной. Явная сегрегация, расистские подтексты в шоу, объективация темнокожих женщин.