Книга Оракул с Уолл-стрит 2, страница 22 – Алим Тыналин

За окном загудел автомобильный клаксон, возвращая меня к реальности.

Я проснулся задолго до рассвета. Вставать в пять утра стало привычкой с тех пор, как я начал вести двойную жизнь.

Эти ранние часы, когда большинство нью-йоркцев еще спали, предоставляли драгоценную возможность для действий, требующих конфиденциальности.

Тусклый свет уличного фонаря просачивался сквозь неплотно задернутые шторы, обрисовывая очертания мебели.

Я быстро умылся ледяной водой, оделся в неприметный серый костюм и приготовил крепкий кофе на газовой плите. Разложенная на столе карта Манхэттена с несколькими отмеченными маршрутами напомнила мне о необходимости соблюдать максимальную осторожность.

Перед выходом я еще раз проверил ключ от камеры хранения. Маленький латунный предмет, который мог содержать ответы на вопросы, стоившие Риверсу жизни. Также я прихватил пустой портфель для бумаг Риверса.

Улицы Нью-Йорка в этот ранний час принадлежали молочникам, разносящим бутылки в стеклянных ящиках, мусорщикам, гремящим металлическими баками, и пекарям, растапливающим печи. Запах свежего хлеба смешивался с прохладным утренним воздухом, создавая неповторимый аромат просыпающегося города.

Я намеренно выбрал сложный маршрут. Сначала пешком до Гранд-стрит, где поймал первый трамвай.

Проехав три остановки, я вышел и зашел в круглосуточную закусочную. Заказав яичницу с беконом, я занял место у окна, наблюдая за улицей почти пятнадцать минут. Убедившись, что слежки нет, я оставил на столе монеты и вышел через заднюю дверь в переулок.

Оттуда я поймал такси до 39-й улицы, а последний отрезок пути снова преодолел пешком, постоянно проверяя, не повторяются ли какие-то лица или автомобили на моем пути.

Паранойя? Возможно. Но именно она сохраняла жизнь в моем неоднозначном положении.

К семи утра я уже приближался к Центральному вокзалу, монументальному сооружению, чья величественная архитектура стиля боз-ар воплощала амбиции и оптимизм Америки начала XX века. Огромный купол со стеклянными окнами, через которые лились первые лучи утреннего солнца, возвышался над фасадом с колоннами и статуями, символизирующими Прогресс, Торговлю и Индустрию.

Широкие мраморные ступени, ведущие к главному входу, уже заполнили торопливые люди.

Клерки с портфелями, спешащие на работу в деловой район; семьи с чемоданами, направляющиеся на летний отдых; дамы в элегантных платьях и шляпках, приехавшие за покупками в дорогие магазины Пятой авеню.

Я влился в этот поток, стараясь выглядеть как обычный служащий, спешащий на утренний поезд. На меланхоличном лице застыло выражение легкой озабоченности.

Идеальная маска человека, обдумывающего предстоящую деловую встречу, а не планирующего посещение камеры хранения с потенциально опасными документами.

Внутри вокзал представлял собой величественную симфонию звуков, цветов и движения.

Центральный зал с его знаменитым небесно-голубым потолком, украшенным золотыми созвездиями, возвышался на десятки футов. Солнечные лучи, проникающие через огромные арочные окна, создавали драматические столпы света в клубах паровозного дыма, который, несмотря на мощную вентиляцию, все же просачивался с платформ.

Телеграфные аппараты выстукивали сообщения в деловых киосках, образуя нервный технологический аккомпанемент к человеческой суете.