Книга Оракул с Уолл-стрит 2, страница 74 – Алим Тыналин

— Не продолжайте, — она мягко прервала меня. — Я не прошу обещаний. Я лишь хотела момент подлинности в мире, полном притворства. И вы мне его дали.

Она взглянула на небо, где звезды уже начинали бледнеть, предвещая приближение рассвета.

— Нам пора возвращаться, — сказала она. — Скоро начнут просыпаться первые слуги. А нам обоим не нужны лишние сплетни.

Мы молча вернулись по тропинке к основным садам поместья. У розария Констанс остановилась.

— Я пойду через боковой вход, — сказала она. — А вам лучше воспользоваться главной террасой.

Она протянула руку, словно для формального рукопожатия, но когда я взял ее, она неожиданно поднесла мою руку к губам и легко поцеловала.

— До встречи за завтраком, мистер Стерлинг, — сказала она с озорной улыбкой и исчезла среди розовых кустов, оставив меня с бурей противоречивых эмоций.

Вернувшись в свою комнату, я не мог заснуть до самого рассвета, размышляя о неожиданном повороте событий и о девушке, которая, казалось, видела меня насквозь, несмотря на все мои тщательно выстроенные барьеры.

* * *

Воскресное утро в Брейкуотер-Холле началось с колокольного звона местной церкви, доносившегося издалека. Я поднялся, чувствуя легкую усталость после бессонной ночи, и обнаружил, что Томас, мой камердинер, уже приготовил одежду для утреннего завтрака, светло-бежевый летний костюм и галстук приглушенного голубого цвета.

— Доброе утро, сэр, — поприветствовал он меня с безупречной учтивостью. — Мистер Прескотт просил передать, что завтрак подается на южной террасе в девять часов. Большинство гостей уже собираются.

Я поблагодарил его и начал одеваться, размышляя о том, как вести себя при неизбежной встрече с Констанс. Светский этикет этой эпохи не предусматривал руководства по поведению после тайных ночных поцелуев в лунном саду.

Спустившись на террасу, я увидел, что большинство гостей уже заняли свои места за длинным столом, накрытым под большим белым тентом.

Хрустальные бокалы сверкали в утреннем солнце, серебряные приборы отбрасывали блики на безупречно белую скатерть. Лакеи в ливреях разносили блюда и наполняли бокалы свежим апельсиновым соком.

Прескотт приветственно кивнул мне, указывая на свободное место рядом с ним. Я заметил, что Констанс сидит на противоположной стороне стола, оживленно беседуя с пожилой дамой. На ней было светло-зеленое платье, подчеркивающее естественную грацию, а волосы уложены в более официальную прическу, чем ночью.

Когда я проходил к своему месту, наши взгляды на мгновение встретились. Легкий румянец окрасил ее щеки, а глаза блеснули тем особым светом, который бывает только у людей, разделяющих тайну.

Затем она снова повернулась к своей собеседнице, но улыбка, игравшая на ее губах, явно не вызвана светской беседой.

— Выглядите утомленным, Стерлинг, — заметил Прескотт, когда я сел рядом с ним. — Надеюсь, постель была достаточно удобной?

— Более чем, — заверил я его. — Просто слишком много мыслей после вчерашней встречи в библиотеке.

— Понимаю, — кивнул он. — Документ, который показал вам Вандербильт, дает пищу для размышлений.

Тут я заметил, что Гордон Фишер, сидевший неподалеку, не сводит с меня настороженного взгляда. Его явно раздражало то внимание, которое Констанс оказывала мне вчера на протяжении всего дня, и, судя по всему, слухи о наших танцах уже вызвали пересуды среди гостей.