Книга Оракул с Уолл-стрит 3, страница 39 – Алим Тыналин

— Я предпочитаю работать с людьми, которые глубже, чем кажутся на первый взгляд, — ответил я. — Как и вы, полагаю. Ведь ваша музыка тоже имеет множество слоев, от развлекательной внешней оболочки до сложной гармонической структуры внутри.

Фриман медленно кивнул, затем решительно протянул мне руку:

— Хорошо, Стерлинг. Вы меня убедили. Я согласен на ваше предложение.

Мы пожали руки, и Фриман продолжил:

— Но у меня есть еще одно условие.

Я терпеливо ждал.

— Я хочу, чтобы вы сыграли со мной и моим оркестром на открытии магазина. Одну композицию. Я напишу нечто специальное, назовем это «Тема молодого маклера». — Он усмехнулся. — Согласны?

Это было неожиданно, но отказываться не стоило.

— Буду считать за честь, мистер Фриман.

— Тогда решено! — воскликнул дирижер. Он повернулся к столу, взял бутылку и три бокала. — Давайте скрепим нашу договоренность. Это отличный бурбон из Кентукки, контрабандный, разумеется.

Он налил по глотку в каждый бокал, и мы подняли их в молчаливом тосте.

— К плодотворному сотрудничеству, — провозгласил Фриман. — И к лучшей рекламной кампании, которую когда-либо видел этот город!

Мы выпили. Бурбон обжег горло, оставив приятное тепло.

Фриман поставил бокал и деловито потер руки:

— Теперь давайте обсудим детали. У меня уже есть идеи для этой «Торговой симфонии»…

Следующий час мы провели за обсуждением музыкальных тем, визуальных образов рекламной кампании и технических деталей фотосессии. Фриман, к моему удивлению, оказался не только эгоцентричным артистом, но и практичным бизнесменом, задававшим точные вопросы по бюджету и техническим ограничениям.

К концу встречи он полностью загорелся идеей.

— Знаете, Стерлинг, — сказал он, провожая нас к выходу, — поначалу я думал, что это будет очередной скучный рекламный контракт. Но вы превратили его в нечто большее. В творческий проект. — Он сделал паузу. — Я ценю это.

— В этом вся суть нашего подхода, мистер Фриман, — ответил я. — Мы не просто продаем товары. Мы создаем новый опыт.

— Да, да, — он махнул рукой. — Берегите эти высокие фразы для ваших инвесторов. Мне достаточно того, что вы понимаете музыку. — Он повернулся к О’Мэлли: — И поэзию.

Мы пожали руки, договорившись о следующей встрече, когда будут готовы первые наброски музыкальной композиции.

Когда мы с О’Мэлли вышли из здания на залитый полуденным солнцем Бродвей, ирландец тихо присвистнул:

— Сыграли как по нотам, босс. Буквально.

Я усмехнулся:

— Да, все прошло лучше, чем я ожидал. Хотя твое знание Йейтса тоже здорово помогло нам.

О’Мэлли пожал могучими плечами:

— Каждый ирландец в душе немного поэт. Особенно если вырос, слушая стихи от матери каждый вечер.

Мы поймали такси, и когда устроились на заднем сиденье, я позволил себе удовлетворенно вздохнуть.

Теперь у нас есть все три знаменитости для кампании Фуллертона. Финальный элемент головоломки. Грета Ларсен, Честер «Профессор» Рейн и Лестер Фриман. С такой звездной командой универмаг должен привлечь огромное внимание.

Но это лишь маленькая победа в гораздо более масштабной игре. Впереди нас ждали куда более серьезные вызовы.

— В офис? — спросил О’Мэлли.

— Нет, — я взглянул на часы. — Сначала нам нужно посетить еще одно место. Помнишь те документы, которые я получил вчера от Тейлора?