Книга Оракул с Уолл-стрит 4, страница 107 – Алим Тыналин

В комнате повисло тяжелое молчание. За окном все так же сиял майский день, но атмосфера в конференц-зале изменилась. Сара Левински кивнула, открыто поддерживая мою позицию. Я видел, как двое ее ассистентов обменялись встревоженными взглядами.

— Существует еще один фактор, о котором мы не упомянули, — продолжил я. — Объем банковских кредитов для спекуляций на бирже вырос вдвое за последний год. Банки слишком охотно кредитуют биржевых спекулянтов, пренебрегая традиционным кредитованием бизнеса.

Я постучал пальцем по диаграмме, показывающей исторический максимум соотношения цены к прибыли для промышленных компаний.

— Пузырь может лопнуть не из-за экономического спада, а от собственного веса. Достаточно малейшего толчка, и вся пирамида маржинальной торговли рухнет.

Хендерсон побарабанил пальцами по полированной поверхности стола. Он явно не хотел сдаваться без боя.

— И когда, по-вашему, случится этот толчок?

Ключевой вопрос. Момент, когда я должен как бы угадать то, что знал наверняка.

— Невозможно предсказать день или неделю, — ответил я осторожно. — Но данные нашего исследовательского отдела указывают на опасный период между концом лета и серединой осени. Слишком много факторов сходятся в одной точке.

Прескотт наклонился вперед, сложив руки перед собой.

— Предположим, ваши опасения оправданы. Что конкретно вы предлагаете?

Я внутренне улыбнулся. Он попался. Вопрос не «нужно ли что-то делать», а «что делать».

— Трехступенчатый план, — я вернулся к столу и раздал присутствующим заранее подготовленные документы. — Первая фаза немедленная. Двадцать процентов активов каждого клиентского портфеля перевести в государственные облигации и золотодобывающие компании. Вторая фаза через месяц. Сократить кредитные рычаги до минимума и увеличить долю наличных до тридцати процентов. Третья фаза в конце августа. Полностью выйти из высокорисковых позиций, особенно технологических компаний и инвестиционных трастов.

— Это радикально, — выдохнул Хендерсон.

— Мы потеряем значительную прибыль, если рынок продолжит рост, — добавил Прескотт.

— Лучше упустить часть прибыли, чем потерять весь капитал, — я обвел взглядом присутствующих. — Джентльмены, мисс Левински, я прошу вас подумать не о краткосрочных бонусах, а о репутации нашей фирмы. Что случится с клиентами других брокерских домов, если наши худшие опасения оправдаются?

Сара тихо произнесла:

— Они будут разорены.

— В то время как наши клиенты сохранят свои средства, — я кивнул. — И когда пыль осядет, кто, по-вашему, станет доминирующей силой на Уолл-стрит?

Прескотт медленно откинулся в кресле, обдумывая сказанное. Его лицо просветлело от понимания.

— Мы. Неповрежденные. С капиталом и репутацией провидцев.

— Именно, — я позволил себе улыбку. — Мы не просто сохраним капитал наших клиентов, мы укрепим их доверие. В мире финансов репутация ценнее золота.

— А если краха не случится? — Хендерсон все еще сопротивлялся.

— Тогда мы пересмотрим стратегию в конце года, — ответил я спокойно. — Наши клиенты недополучат часть потенциальной прибыли, но не потеряют капитал. Взвесьте риски, Маркус. Что хуже: упустить возможность дополнительной прибыли или полностью разориться?

Хендерсон долго молчал, затем медленно кивнул:

— Когда вы ставите вопрос так, выбор очевиден.