Книга Оракул с Уолл-стрит 4, страница 46 – Алим Тыналин

Уилсон побледнел:

— Откуда у вас эта информация?

— У меня хорошие аналитики, — я пожал плечами. — Вопрос в том, мистер Уилсон, как долго Metropolitan сможет поддерживать курс Western Rail, если атака продолжится? И что произойдет с вашим общим инвестиционным портфелем, когда рынок узнает о проблемах с вашим крупнейшим активом? — Я сделал паузу. — Думаю, Merchant Bank будет крайне обеспокоен стабильностью обеспечения по вашей кредитной линии.

Уилсон молчал, потирая подбородок. Я видел, как в его голове происходит калькуляция рисков и возможностей. Наконец он заговорил:

— Восемь миллионов. Это наша минимальная цена за Southwestern.

— Семь, — твердо сказал я. — И мы немедленно прекращаем операции с Western Rail. Более того, наши брокеры начнут покупку, помогая восстановить курс.

Уилсон колебался, затем посмотрел на свои карманные часы, прикидывая, сколько еще могут упасть акции до закрытия биржи.

— Семь с половиной, — произнес он наконец. — И письменные гарантии, что атака прекращается.

Я улыбнулся:

— Сделка. Я подготовлю документы к вечеру. — Я сделал знак официанту принести счет. — Мистер Уилсон, было приятно иметь с вами дело.

— Не могу сказать того же, — сухо ответил Уилсон, поднимаясь. — Но я признаю эффективность вашего метода ведения переговоров.

— Иногда для достижения справедливости требуются нестандартные подходы, — я пожал его руку. — Не беспокойтесь, к закрытию торгов сегодня акции Western Rail уже начнут восстанавливаться.

Когда Уилсон ушел, я остался за столиком, неторопливо допивая свой кофе. Операция прошла именно так, как я планировал. Через неделю Southwestern Oil будет принадлежать Роквуду, а я укреплю свою репутацию финансиста, способного решать сложнейшие задачи нетрадиционными методами.

Я достал из кармана монетку в пять центов и покрутил ее между пальцами, привычка, помогавшая мне сосредоточиться. Теперь отчет самому Роквуду и черт возьми, если он не будет доволен.

* * *

Клуб «Метрополитен» был одним из тех мест, где решались судьбы корпораций и заключались сделки, меняющие облик целых отраслей. Старинное здание из красного кирпича, расположенное на тихой улице Верхнего Ист-Сайда, не привлекало внимания снаружи, но внутри представляло собой настоящую цитадель власти и влияния.

Я поднялся по широкой мраморной лестнице, кивая немногочисленным членам клуба, которые неторопливо беседовали в холле или просматривали газеты в кожаных креслах. Швейцар узнал меня и без лишних слов указал на восточное крыло, где располагались частные кабинеты для конфиденциальных встреч.

— Мистер Роквуд ожидает вас, сэр, — произнес он почтительным тоном.

Я прошел по длинному коридору, устланному толстым ковром. Стены были увешаны портретами бывших председателей клуба. Серьезные джентльмены с бакенбардами и суровыми взглядами смотрели на меня из своих золоченых рам, словно оценивая, достоин ли я находиться в этих стенах.

Комната где ждал меня Роквуд, была воплощением роскоши. Стены отделаны темными дубовыми панелями, массивный стол и кресла из того же материала придавали помещению атмосферу солидности и вневременной значимости. Камин из серого мрамора, в котором потрескивали поленья, создавал уютный полумрак.

Джон Д. Роквуд стоял у окна, глядя на вечерний сад клуба. Его аскетичная фигура, облаченная в костюм безупречного кроя, казалась высеченной из камня. Услышав мои шаги, он обернулся.