Книга Оракул с Уолл-стрит 5, страница 124 – Алим Тыналин

Малая столовая оказалась уютным помещением на двенадцать персон с овальным столом из полированного ореха. Стены украшали семейные портреты Рузвельтов, а из высоких окон открывался вид на заснеженный сад с фонтаном в центре.

— Надеюсь, вы не возражаете против простого обеда? — спросил губернатор, когда мы сели за стол. — Элеонора настаивает на том, что в нынешние времена неэтично роскошествовать.

— Абсолютно согласен, — ответил я.

Обед действительно оказался скромным: суп из лука-порея, жареная курица с овощами, яблочный пирог. Но качество приготовления и сервировка, фарфор Lenox, серебро Georg Jensen, выдавали руку опытного повара и дворецкого.

— Раз уж мы заговорили о практических вопросах, — сказал Рузвельт, разрезая курицу, — хотел бы обсудить финансирование нашего экономического совета. Пока это неофициальная структура, штат не может оплачивать расходы.

— Вы имеете в виду гонорары экспертов?

— Не только. Исследования, поездки, подготовка документов — все это требует средств. По моим оценкам, около пятидесяти тысяч долларов на первый год.

Сумма была значительной, но не критичной для моих возможностей.

— Я готов профинансировать эти расходы, — сказал я. — Считайте это инвестицией в будущее страны.

Рузвельт поднял бокал воды.

— Благородное предложение. Но я не хочу ставить вас в положение единственного спонсора. Попробую найти еще несколько источников.

— Как будет угодно. Главное, чтобы недостаток средств не тормозил работу.

После обеда мы вернулись в библиотеку для заключительной части разговора. За окнами уже начинало темнеть, и дворецкий зажег газовые рожки на стенах, создав атмосферу камерной беседы.

— Уильям, — сказал губернатор, устраиваясь в кресле у камина, — прежде чем мы завершим встречу, хочу затронуть деликатный вопрос. Ваша карьера на Уолл-стрит развивается стремительно. За полтора года от младшего аналитика до партнера крупной фирмы — впечатляющий результат.

Я насторожился. К чему ведет губернатор?

— Мне повезло с наставниками и клиентами.

— Несомненно. Но некоторые из ваших прогнозов граничат с провидением. Как удается так точно предсказывать движения рынка?

Вопрос был задан якобы небрежно, но я почувствовал за ним серьезную заинтересованность. Рузвельт хотел понять, с кем имеет дело.

— Тщательный анализ данных плюс понимание психологии толпы, — ответил я дипломатично. — Большинство инвесторов принимают решения эмоционально. Кто умеет просчитывать эти эмоции, получает преимущество.

— И все же… — Рузвельт наклонился вперед. — Ваша рекомендация клиентам переводить активы в наличность была сделана за месяц до краха. Словно вы точно знали дату катастрофы.

Я понял, что нужно дать более убедительное объяснение.

— Губернатор, летом этого года я изучал статистику маржинальной торговли, сопоставил ее с историческими данными по предыдущим кризисам. Корреляция оказалась очень высокой. Плюс несколько независимых источников сообщали о нервозности крупных европейских инвесторов.

— Европейские источники?

— Банкиры из Лондона и Цюриха, с которыми я работаю по международным переводам. Они первыми чувствуют изменения настроений.

Рузвельт кивнул, принимая объяснение.

— Понятно. А какие у вас прогнозы на ближайшие месяцы?

— Кризис будет углубляться еще минимум полтора года, — ответил я осторожно. — Безработица достигнет двадцати-двадцати пяти процентов. Промышленное производство сократится наполовину. Только решительные правительственные меры смогут переломить ситуацию.