Книга Оракул с Уолл-стрит 5, страница 86 – Алим Тыналин

— Посмотрите на заголовки, босс, — она развернула «New York Times». — «ФОНДОВЫЙ РЫНОК ДОСТИГАЕТ НОВЫХ ВЫСОТ», «ЕВРОПЕЙСКИЙ КРИЗИС УКРЕПЛЯЕТ АМЕРИКАНСКУЮ ЭКОНОМИКУ», «ЭКСПЕРТЫ ПРОГНОЗИРУЮТ НЕПРЕРЫВНЫЙ РОСТ ДО 1930 ГОДА».

Я взял газету, прочитал передовую статью. Автор, известный экономический обозреватель, писал о «новой эре постоянного процветания», о том, что Америка навсегда избавилась от экономических циклов прошлого.

Ах да, это же Ирвинг Фишер. Один из самых уважаемых экономистов страны. Через неделю эти слова станут символом профессиональной некомпетентности.

— Сэр, — Лавински села в кресло напротив моего стола, — скажите честно. Вы действительно уверены, что все рухнет именно сейчас? Может, стоит подождать еще немного?

Я понимал ее сомнения. Вокруг все выглядело стабильным, процветающим. Доу-Джонс держался на высоких уровнях, компании отчитывались о рекордных прибылях, безработица находилась на минимальных отметках.

— Сара, — сказал я, складывая газеты, — Девять миллиардов долларов маржинальных кредитов против пятисот миллионов банковских резервов. Отток европейских капиталов. Переоцененность акций в три-четыре раза относительно реальной стоимости компаний. И самое главное, психология толпы, которая в любой момент может смениться с жадности на панику.

Я встал, подошел к сейфу, достал папку с финальными расчетами.

— Вот математика краха. Мы готовили ее вместе с вами. Если Доу-Джонс упадет на пятнадцать процентов, это вызовет маржин-коллы на сумму полтора миллиарда долларов. Принудительные продажи еще снизят рынок на десять процентов, что приведет к новой волне маржин-коллов. И так далее, пока система не рухнет полностью.

— А триггер? Что запустит первое падение?

— Может быть что угодно. Плохие новости от какой-то крупной компании. Неосторожное заявление политика. Слух о проблемах в банке. Когда система находится на грани, достаточно легкого толчка.

Левински долго молчала, обдумывая услышанное.

— И когда это случится?

— Очень скоро, — я закрыл папку, убрал в сейф. — Завтра, послезавтра. Максимум, к концу недели.

Она кивнула и встала из кресла.

— Тогда лучше выспаться как следует. Похоже, впереди нас ждут тяжелые дни.

Когда она ушла, я остался один в темнеющем кабинете. За окном зажигались огни ночного Нью-Йорка, самого богатого города самой богатой страны мира.

* * *

Телефонный звонок поступил ровно в полночь. Я еще не спал, сидел в кресле у камина в своем особняке на Пятой авеню, перечитывая последние сводки из Европы. О’Мэлли дремал в соседнем кресле, но звонок мгновенно привел его в боевую готовность.

— Мистер Стерлинг? — голос в трубке звучал учтиво, но холодно. — Александр Шварц беспокоит. Надеюсь, не разбудил?

— Нет, я не спал. Что случилось?

— Ничего экстраординарного. Просто подумал, что настало время для нашего обещанного разговора. Помните, мы договаривались о вашем решении к концу недели?

Я взглянул на календарь на каминной полке. Действительно, неделя истекала.

— Помню. Где вы хотели бы встретиться?

— В том же месте, что и в прошлый раз. Особняк Астор на Лонг-Айленде. Завтра в полночь. И мистер Стерлинг… на этот раз, пожалуйста, приезжайте один.

Линия оборвалась, Шварц не дал мне возможности возразить.

О’Мэлли подошел ко мне, когда я вешал трубку.