Книга Оракул с Уолл-стрит 8, страница 141 – Алим Тыналин

О’Мэлли был одним из тех людей, которые умеют растворяться в толпе, несмотря на внушительные габариты. Бывший докер, ставший моим неофициальным начальником службы безопасности, он обладал удивительной способностью быть незаметным, когда это требовалось.

— Слежка? — он сразу понял, о чем речь. — За кем?

— За Барнардом Барухом.

О’Мэлли присвистнул:

— Серьезная мишень, босс. А что конкретно нужно знать?

— С кем встречается, куда ездит, кто его посещает. Особенно интересуют европейцы. Высокий мужчина лет сорока пяти, седеющие волосы, дорогая одежда. Возможно, представляется как мистер Вольф.

— Сколько людей можно задействовать?

— Троих. Если больше, привлечем внимание. Меньше — упустим детали. Работать в сменах, дневное наблюдение — обязательно. И, О’Мэлли, никакой самодеятельности. Только наблюдение и фиксация.

Первые результаты пришли уже к вечеру. О’Мэлли явился с блокнотом, исписанным его размашистым почерком.

— Интересный был день у мистера Баруха, — сказал он, устраиваясь в кресле напротив моего стола. — Утром обычные дела — офис, встречи с клиентами, обед в «Уолдорф-Астории» с сенатором из банковской комиссии.

— А потом?

— А потом стало любопытно. В три часа дня к его офису подъехал черный «Паккард», тот самый, который вы видели раньше. Из машины вышел мужчина, подходящий под ваше описание.

Я почувствовал, как учащается пульс. Значит, контакт состоялся. Быстрее, чем я ожидал.

— Сколько времени продлилась встреча?

— Тридцать семь минут. Мой человек засек по часам. Европеец вышел с портфелем, тем же, с которым пришел, но Джонни заметил, что портфель выглядел более полным.

Классический способ передачи документов. Приходишь с пустым портфелем, уходишь с полным. Или наоборот, в зависимости от направления передачи информации.

— А поведение Баруха после встречи?

— Тут становится еще интереснее. Через час после отъезда европейца Барух покинул офис и поехал не домой, а в Western Union на Бродвее. Отправил телеграмму. Мой человек не смог подобраться достаточно близко, чтобы прочитать текст, но видел, что адрес международный.

Телеграмма в Европу сразу после встречи с возможным агентом альянса. Совпадение выглядело слишком подозрительным, чтобы им быть.

На следующий день картина повторилась с небольшими вариациями. О’Мэлли доложил о второй встрече, на этот раз в отеле «Астор», в приватном обеденном зале.

— Та же длительность? — спросил я.

— Чуть дольше. Сорок пять минут. И на этот раз мой человек заметил кое-что еще. Когда европеец уходил, он нес не только портфель, но и свернутые чертежи.

— Чертежи?

— Длинные листы бумаги, свернутые в трубку. Именно так выглядят технические схемы или инженерные планы.

Я откинулся в кресле, чувствуя тяжесть в груди. Если Барух действительно передавал техническую документацию, пусть даже поддельную, европейским агентам, это означало предательство в самом прямом смысле слова.

— О’Мэлли, а что насчет обратного наблюдения? Барух не заметил слежки?

— Мои ребята знают свое дело. Но… — ирландец помялся, — кое-что настораживает. Вчера вечером Барух совершил странную прогулку.

— В каком смысле странную?

— Вышел из дома в девять вечера, прошелся по Центральному парку, сделал несколько кругов вокруг пруда, постоял у скамейки минут десять, а потом вернулся домой. Как будто проверял, не следит ли за ним кто-то.