Книга Оракул с Уолл-стрит 8, страница 3 – Алим Тыналин

— Прекрасно, Уильям, — Норрис поднялся с кресла. — Я оставлю подробную документацию мистеру Джонсону. Уверен, это партнерство принесет пользу обеим сторонам.

После ухода профессора я вернулся к столу и откинулся в кожаном кресле. За три часа работы банк получил предложения о сотрудничестве на сумму свыше пятидесяти миллионов долларов. Это было больше, чем за весь прошлый год.

— Эллиотт, — обратился я к заместителю, — подготовь план расширения банка на ближайшие два года. Нам понадобится новое здание, дополнительный персонал, современное оборудование. «Merchants Farmers Bank» должен быть готов к работе в новом масштабе.

— Обязательно, сэр, — кивнул Джонсон. — Думаю, нам понадобится инвестировать не менее трех миллионов долларов в развитие инфраструктуры.

Солнце медленно перемещалось по небу, освещая кабинет мягким светом. За окнами виднелись крыши Нью-Йорка, дымовые трубы заводов, мачты кораблей в гавани. Этот город дал мне все. Возможности для роста, испытания для закалки характера, союзников и врагов.

Теперь наступал новый этап. «Merchants Farmers Bank» превращался из регионального банка в национальную, а возможно, и международную финансовую корпорацию. Впереди новые вызовы, но я чувствовал готовность к ним.

Война закончилась. Началось время строительства.

Вечером ко мне пришел доктор Маккейб. Он тщательно осмотрел О’Мэлли.

Затем закрыл потертый медицинский саквояж и снял резиновые перчатки, бросив их в эмалированный тазик на тумбочке. В комнате запахло йодом и карболовой кислотой, но воздух уже не был таким тяжелым, как две недели назад.

— Мистер О’Мэлли, — сказал врач с легким ирландским акцентом, — вы поправляетесь быстрее, чем я ожидал. Ирландская закалка, видимо. Но левая рука и нога еще месяц будут работать на семьдесят процентов от обычного. И никаких физических нагрузок.

О’Мэлли сидел на краю кровати, осторожно двигая пальцами левой руки. Рубашка из белого хлопка была аккуратно заправлена в серые брюки, а темно-синий пиджак висел на спинке стула. После двух месяцев лечения он заметно похудел, но в карих глазах снова появился привычный огонек решимости.

— Доктор, — сказал он, вставая с кровати, — я чувствую себя достаточно хорошо для работы. Уже неделю схожу с ума от безделья.

Я стоял у окна, наблюдая, как на улице внизу редкие прохожие спешат по вечерним делам. День выдался прохладным, листья клена за окном шуршали на ветру. Два дня прошло после исторического совещания в отеле «Плаза», и теперь наступало время претворять договоренности в жизнь.

— Патрик, — обратился я к О’Мэлли, — ты точно готов вернуться к активной службе? После всего, что пришлось пережить?

О’Мэлли застегнул пуговицы жилета и повернулся ко мне:

— Босс, я два месяца лежал в этой койке, думая о том, что происходит в мире. Марранцано мертв, мафия реорганизована, банк процветает. А я в стороне от всех важных событий. Это хуже любого ранения.

Доктор Маккейб сложил инструменты в саквояж:

— Мистер Стерлинг, физически он здоров. Но помните, никаких перестрелок, никаких драк, никаких тяжестей свыше десяти фунтов. Левое плечо и нога еще могут подвести в критический момент.

— Доктор, — сказал я, доставая бумажник, — сколько я должен за лечение? Вот вам еще сотня сверху за отличную работу и полное молчание. Вы никого не лечили, мы у вас не были.