Книга Оракул с Уолл-стрит 8, страница 98 – Алим Тыналин

— Или мы позволим ему уничтожить ваши бостонские операции, а потом займемся освободившейся территорией, — усмехнулся Нитти.

— Тогда следующей целью станете вы, — предупредил я. — О’Брайен ненавидит всех итальянцев без исключения.

Нитти затушил сигару в хрустальной пепельнице и посмотрел на меня оценивающим взглядом:

— Мистер Стерлинг, вы убедительны. Но мне нужны гарантии. Письменное соглашение, подписанное всеми боссами Комиссии. Механизм арбитража для спорных вопросов. И компенсация за отказ от части планов экспансии.

— Какого рода компенсация?

— Эксклюзивные права на канадский алкоголь через детройтские каналы. Плюс ваши банковские услуги для отмывания наших чикагских доходов.

Требования жесткие, но приемлемые:

— Согласен. При условии, что ваши люди не вмешиваются в операции к востоку от Питтсбурга.

— Договорились, — Нитти встал и протянул руку. — Поздравляю, мистер Стерлинг, вы только что предотвратили самую кровопролитную войну в истории организованной преступности.

Мы пожали руки, скрепляя соглашение.

Мэдден облегченно улыбнулся:

— Джентльмены, теперь можно выпить за успех переговоров.

Нитти разлил виски по трем стаканам:

— За новую эру сотрудничества. И за то, чтобы наши враги пожалели о своей враждебности.

Мы выпили, завершая сделку по древнему обычаю.

— Когда встречаемся для подписания окончательных документов? — спросил я.

— Через неделю. Нейтральная территория — Детройт. Мой юрист подготовит проект соглашения, ваши люди внесут поправки.

— Отлично.

Когда мы покидали отель, О’Мэлли тихо сказал мне:

— Босс, этот человек согласился слишком легко. Что-то он недоговаривает.

— Возможно, Патрик. Но сегодня мы избежали войны на два фронта. Остается только О’Брайен, а с одним врагом справиться проще, чем с двумя.

Чикагские огни отражались в темных водах озера Мичиган. Первый раунд большой игры был завершен, но впереди ждали новые вызовы.

Время покажет, стоила ли эта сделка уплаченной цены.

Сразу после встречи с Нитти мы отправились на вокзал. Больше в Чикаго нас ничего не задерживало.

Поезд «Двадцатый век» мерно покачивался на рельсах, унося нас от промышленной дымки Чикаго к огням Манхэттена. За окнами купе первого класса мелькали заснеженные поля Огайо, освещенные бледным солнцем.

Я сидел в кожаном кресле, просматривая утренние газеты.

«Chicago Tribune» пестрил заголовками о банкротствах мелких банков, «New York Times» анализировал падение промышленного производства. Экономический кризис продолжал терзать страну, но для моих операций это создавало новые возможности.

О’Мэлли дремал в соседнем кресле, его массивная рука лежала на рукояти Colt под пиджаком. Даже во сне ирландец оставался настороже, привычка, выработанная службой в моей охране.

Шон Маллоу изучал железнодорожное расписание в дальнем углу купе:

— Босс, прибываем в Гранд-Централ в половине седьмого вечера. Машины будут ждать у платформы номер девять.

— Хорошо, — кивнул я, откладывая газеты. — Завтра с утра полная загрузка. Нужно проанализировать результаты переговоров с Нитти и подготовить отчет для Комиссии.

Соглашение с чикагцами открывало новые перспективы, но одновременно создавало обязательства. Территориальный раздел требовал четкого соблюдения границ, а совместные операции против О’Брайена — тщательной координации.