Книга Миссия в Сараево, страница 121 – Алим Тыналин

Ближайший барак был разворочен. Стена со стороны склада снесена взрывной волной. Бревна торчали, как сломанные кости. Крыша провалилась внутрь.

На земле лежали два тела. Накрытые плащами. Видны только сапоги, торчащие из-под ткани.

Двое погибших.

Остальные бегали. Я насчитал четверых. Они метались по лагерю. Кто-то бегал с ведром, пытался тушить тлеющие бревна. Кто-то кричал, махал руками. Паника.

У штабного барака двое склонились над кем-то. Подняли. Один подхватил под мышки, второй за ноги.

Раненый.

Я напрягся, вглядываясь в него.

Широкие плечи. Офицерский китель, порванный, в кровавых пятнах. Голова откинута назад. Рука висела неестественно, сломана.

Танкович.

Лицо в крови. Неясно, дышал ли. Может, мертв. Может, без сознания.

Они несли его к повозке. Она стояла у края лагеря, лошадь привязана к столбу. Повозка уцелела, стояла слишком далеко от склада.

Один боевик бежал впереди, подскочил к повозке, опустил задний борт. Те, что несли Танковича, подняли безвольное тело, уложили в кузов.

Голова Танковича стукнулась о доску. Он не дернулся. Не застонал.

Мертв?

Нет. Один из боевиков наклонился, приложил ухо к груди. Выпрямился, крикнул что-то. Я не слышал слов, но жест понятен: «Жив!»

Значит, жив. Но тяжело ранен.

Боевик, который кричал, подбежал к повозке. Махал руками, показывал на дорогу.

— Везите в Шабац! К доктору! Быстрее!

Теперь я его услышал. Голос хриплый, испуганный.

Тот, что стоял у повозки, понятливо кивнул. Запрыгнул на козлы, взял вожжи. Хлестнул лошадь. Повозка тронулась, покатила по дороге прочь от лагеря.

Я смотрел вслед. Повозка удалялась, скрылась за деревьями. Танковича повезли в город. К врачу.

Выживет ли?

Я не знаю.

Но даже если выживет, покушение сорвано. Без Танковича боевики не смогут продолжать обучение. Без инструктора они никого не убьют. План провален.

Миссия выполнена.

Я поглядел на лагерь последний раз.

Четверо оставшихся бегали, пытаясь потушить огонь.

Все кончено.

Я отполз от куста. Поднялся, отряхнул колени. Повернулся, пошел обратно через лес.

Надо возвращаться. Уезжать отсюда. Добраться до Белграда, доложить Артамонову.

Я шел быстро. Солнце поднималось над деревьями. Началось утро. Лес светлел. Птицы снова пели, взрыв прошел, жизнь продолжалась.

Я обошел большое дерево, вышел на знакомую тропу. Еще сто шагов до поляны.

Впереди послышалось ржание.

Звезда.

Я ускорил шаг. Последние деревья, кусты.

Вышел на край поляны.

Остановился.

У лошади стоял человек.

Боевик.

Молодой. Лет двадцать пять. Темная рубаха, кожаный жилет. В руках винтовка, он держал ее поперек груди, стволом вверх.

Он стоял рядом со Звездой. Трогал седло. Заглядывал в седельные сумки. Осматривал их.

Я замер за деревом.

Боевик наклонился. Смотрел на землю. Увидел следы. Мои следы, я оставил их вчера, когда шел к лагерю.

Он выпрямился. Огляделся по сторонам. Взвел курок винтовки. Медленно повернулся, осматривая лес.

Искал меня.

Я прижался к стволу. Толстый ствол дерева полностью скрывал меня от его взгляда.

Боевик стоял настороже. Винтовка наготове. Он знал, что я неподалеку. Ждал.

Вряд ли теперь уйдет.

Надо действовать.

Я медленно опустил руку к голенищу сапога. Нащупал рукоять ножа. Вытащил. Клинок блеснул на свету.

Но сейчас…

Я посмотрел на боевика. Молодой мужчина. Может, у него семья. Жена, дети. Он не виноват. Просто делал свою работу.