Книга Миссия в Сараево, страница 99 – Алим Тыналин

Справа дверь приоткрыта, темно. Кабинет, наверное.

Прямо по коридору еще одна дверь, плотно закрыта. Оттуда тихое дыхание, храп. Спальня.

Я подошел к двери спальни, остановился перед ней. Положил руку на ручку, медленно, не нажимая. Повернул осторожно.

Дверь открылась бесшумно. Петли промазаны, не скрипят.

Приоткрыл на ладонь, заглянул.

Спальня освещена слабым светом из окна, это луна вышла из-за туч. Большая кровать у дальней стены. Двое спящих под белым одеялом.

Димич на левой стороне кровати, ближе к окну. Лежит на спине, храпит тихо, ровно. Лицо повернуто к потолку, рот приоткрыт. Усы шевелятся от дыхания.

Жена на правой стороне, спиной к Димичу. Дышит глубоко, ровно. Темные волосы рассыпаны по подушке.

Я открыл дверь шире, зашел внутрь. Закрыл за собой, оставив щель в палец, на случай быстрого бегства.

Пошел к кровати со стороны Димича. Ступал медленно, переставляя ноги плавно, не поднимая ступни высоко. Пол здесь покрыт ковром он глушил шаги.

Подошел к кровати, остановился рядом с Димичем.

Посмотрел на него. Спящий мужчина. Полное лицо, двойной подбородок. Усы седые, аккуратно подстриженные. На шее складки кожи. Руки поверх одеяла, пальцы расслаблены.

Димич вздохнул во сне, повернул голову на бок. Продолжал храпеть.

Я достал из кармана платок, развернул его. Достал флакон с хлороформом из внутреннего кармана. Открутил пробку медленно, стараясь не шуметь. Запах резкий, химический.

Налил на платок, немного, как учили. Слишком много может убить. Слишком мало не подействует.

Сложил платок вчетверо, подержал в левой руке.

Подождал еще минуту, слушая дыхание обоих. Димич храпел равномерно. Жена дышала глубоко, не просыпаясь.

Я наклонился к жене первым. Держал платок с хлороформом в левой руке, поднес к ее лицу осторожно, прижал к носу и рту, плотно, но не резко.

Она дернулась, глаза открылись наполовину. Начала поворачиваться, рука поднялась.

Я прижал платок сильнее, правой рукой придержал ее за плечо, не давая подняться.

Она попыталась вдохнуть, чтобы закричать, вдохнула пары. Дернулась еще раз, слабее. Глаза закатились. Через пять секунд обмякла, голова откинулась на подушку.

Я убрал платок, проверил дышит ровно, глубоко. Спит. Минут на двадцать, может, больше.

Он продолжал храпеть, не просыпаясь. Лежал на спине, лицо повернуто к потолку. Горло открыто.

Я встал рядом с кроватью со стороны Димича. Поднял правую руку, сложил пальц, ребро ладони жесткое, как учили в Аламуте.

Нащупал точку между ключицами, чуть ниже, где грудина соединяется с ребрами. Солнечное сплетение. Удар туда, с правильной силой, останавливает сердце. Без внешних следов.

Димич вздохнул во сне, повернул голову на бок.

Я нанес удар, быстро, точно, ребром ладони в центр груди.

Тупой звук. Тело Димича дернулось, глаза распахнулись. Рот открылся, хотел вдохнуть, не получилось. Руки схватились за грудь, пальцы сжали ткань рубашки.

Я наклонился, прижал ладонь к его рту не дать закричать.

Димич бился несколько секунд. Глаза широко открыты, смотрели на меня. Но мое лицо не видно. Только страх в глазах.

Потом он затих. Руки расслабились, упали на одеяло. Глаза остались открытыми, остекленели.

Я убрал руку ото рта. Закрыл ему веки пальцами, осторожно, плавно.

Приложил пальцы к шее, нащупывая пульс. Ждал десять секунд.