Книга Ассасин 1: миссия в Сараево, страница 132 – Алим Тыналин

— И какой вердикт?

— Вердикт? — Елена выдохнула дым. — Вы либо агент русской разведки, либо очень умный журналист. Но в любом случае вы не враг. Враги не говорят так, как вы говорили сегодня. Враги не понимают разницы между мудростью и трусостью.

Она сделала паузу.

— Но у вас есть секреты, Александр Дмитриевич. Я это чувствую. Большие секреты. И я не уверена, что хочу знать их.

Он молчал. Просто смотрел на нее, и в его взгляде было что-то… понимание? Сожаление?

— У всех есть секреты, — наконец сказал он тихо. — У вас тоже.

Елена вздрогнула. Как он мог знать?

— Какие секреты у вдовы переводчицы? — попыталась отшутиться она.

— Например, вы вините себя в смерти мужа, — ответил он, и голос его был очень мягким, почти сочувствующим. — Это видно по тому, как вы говорите о нем. По тому, что вы были в этой кафане, с этими людьми. Вы пытаетесь доказать, что он был прав. Что его смерть имела смысл.

Елена почувствовала, как что-то сжалось в груди. Как он…

— Вы слишком много видите, — прошептала она.

— Профессиональное. — Легкая усмешка. — Журналисты привыкли наблюдать.

Она стояла, куря, не глядя на него. Луна скрылась за облаком, и улица погрузилась в темноту.

Где-то вдали лаяла собака. Где-то играла музыка. Гусли, протяжная мелодия.

— Идемте, — наконец сказала Елена. — Я живу недалеко. Дорчол, старый дом у Дуная. Поговорим там. Без игр.

Она пошла вперед, не оборачиваясь. Знала, что он следует. Чувствовала его присутствие за спиной, спокойное, настороженное, опасное.

«Кто ты, Александр Соколов? — думала она, шагая по темным улочкам. Друг? Враг? Или что-то еще?»

Но в глубине души она уже знала ответ. Он был тем же, кем была она.

Человеком с тайнами. Человеком, который играл роль. Человеком, который пытался найти смысл в бессмысленном мире.

И это опаснее, чем любой шпион.

Потому что с такими людьми можно начать чувствовать. А чувства это слабость, которую нельзя себе позволить.

Они дошли до старого двухэтажного дома с осыпавшейся штукатуркой. Елена остановилась у двери, достала ключ.

— Второй этаж, — сказала она, не глядя на него. — Квартира небольшая. Скромная. Не то, к чему привыкли русские журналисты.

— Я привык к разному, — ответил он.

Она открыла дверь. Запах старого дерева и реки ударил в лицо. Узкая лестница вела наверх, скрипя под ногами.

Елена поднялась первой, слышала его шаги за собой. Ровные, тихие. Он умел двигаться бесшумно. Еще одна деталь, которая не вязалась с образом журналиста.

У двери своей квартиры она остановилась, повернулась к нему.

— Последний шанс уйти, Александр Дмитриевич, — сказала она серьезно. — Потому что, если вы войдете, все изменится. Вы узнаете то, что, возможно, не хотели знать. А я узнаю что-то о вас.

Он смотрел на нее спокойно.

— Открывайте дверь, Елена.

Она повернула ключ в замке.

Дверь открылась внутрь с тихим скрипом. Елена вошла первой, и я последовал за ней, инстинктивно оценивая пространство.

Квартира оказалась небольшой. Одна комната с двумя окнами, выходящими на внутренний двор. Лунный свет проникал сквозь тонкие занавески, окрашивая все в серебристо-синие тона.

Елена зажгла керосиновую лампу на столе у окна. Мягкий желтый свет разлился по комнате, и я смог рассмотреть детали.

Простая железная кровать под стеной, покрытая темно-синим шерстяным одеялом. Книжные полки из некрашеного дерева вдоль одной стены, забитые томами.