Книга Благородный вор, страница 79 – Алим Тыналин

Впереди послышались голоса. Только это еще не Томский. Опять незнакомые.

— Что же ты, дубина, про уровень забыл? — спрашивал один. — Ты что, не видишь, тут из стекла бутыль сделана, сразу все видно. Хотя бы долить догадался, идиот. Что ты за бедствие такое, Паша? На погибель мою тебя бесы послали.

Второй молчал. Потом пробурчал виновато:

— Извиняй, дядяка Василь. Не подумавши я был. Очень пить хотелось. Горло словно огнем жгло.

Ну да, конечно. Голоса доносились из комнаты впереди. Дверь открыта.

Как бы мне пройти мимо них? Просто шмыгнуть по коридору? Я подошел ближе.

— Ох и идиот же ты! — продолжал ругаться первый. — Хуже всего, что хозяин заметил. Думать же надо хоть иногда!

Я осмотрелся. Достал веревку из мешка. Кинул сверху, зацепил дверь. Из комнаты не видно.

Рванул на себя и захлопнул. Быстро побежал дальше. Старался ступать бесшумно.

— Что это? — насторожился голос внутри? — Ты видел? Ветер, что ли, гуляет?

Я добрался до поворота. Забежал туда. Сзади открылась дверь. Послышались голоса.

Я открыл ближайшую дверь. Заглянул внутрь. Это оказалась большая просторная гостиная.

Окна огромные, от пола до потолка, вверху в виде арки. Пол паркет, в центре стол на полсотни персон. На стенах позолоченные лепнины и уголки. Здесь Томский принимал гостей.

Сбоку еще дверь. Двустворчатая и разукрашенная золоченными узорами. Ведет в соседнее помещение. Я направился туда.

Хотел приоткрыть, но услышал голоса. За дверью. Остановился и прислушался. Эге, а вот теперь знакомые голоса.

— А что еще ты им сказал, скотина⁈ — загремел Томский. — Какого черта ты им сказал, что я Слесарь? Ты совсем поехал? Предупреждали же тебя! На куски будут резать, молчи! А теперь Локоть тебя сам постругает. На кусочки. Идиот эдакий!

В соседней комнате послышались шаги. Я отодвинулся, думал, что это ко мне.

Но нет, шаги отодвинулись обратно. Потом снова придвинулись. Кто-то ходил туда-сюда по комнате. Сердито стучал каблуками.

Это, конечно же, Томский. Оказывается, купец тот еще скандалист и крикун.

— Вот почему этот мальчишка так нахально смотрел! — кричал он. — Сосунок чуть не опозорил меня при всех! Хорошо, что я сдержался. Евдокимов на меня смотрел, как на идиота!

Ага, это он про меня. Понял теперь, наконец. Я снова огляделся. А здесь очень хорошая позиция, чтобы подслушивать. Правда, если кто-то зайдет, меня сразу засекут.

Поэтому я вернулся к двери гостиной. Закрыл на замок. Повернулся обратно к двустворчатым дверям. Снова подошел. Посмотрел на двери.

Томский продолжал кричать за дверью. Потом послышались звуки оплеух. Дело запахло жареным. Хотя, для меня это выгодно. Послушаю, о чем идет речь.

— Ваше степенство, как же теперь быть? — это уже вкрадчивый голос управляющего. В присутствии Томского он уже другой, мягкий и елейный. — Получается, что мальчишка Горский уже знает про нашу группу? Кто он такой вообще? Откуда такая осведомленность о наших делах?

Молчание. Потом снова Томский:

— Ну, что ты молчишь, сволочь? Отвечай давай, откуда он все пронюхал? — это он Митяю. — Опять ты проболтался?

Снова молчание. Потом Митяй неуверенно просипел в ответ:

— А кто же его знает? Меня у Лунина какой-то закутанный спрашивал. Только глаза видно. Синие.

Шаги снова возобновились. Но не быстрые, а задумчивые.