Книга Не отступать и не сдаваться, страница 127 – Алим Тыналин

— Боксер, ты, что ли? Какого хрена ты тут делаешь? Ты же сказал, что не придешь?

Сначала я думал вырубить его с первого же удара. Я намеревался войти сюда и устроить хороший погром для всех присутствующих. Особенно для Сереги Самосвала. Но женские крики убедили меня не торопиться.

Непонятно, что за фигня там творится. Убивают или насилуют? От моего друга с поехавшей крышей всего можно ожидать. Хорошо еще, что наркота сейчас не так распространена, как в двадцать первом веке. Короче говоря, надо сначала выяснить, сколько в квартире жертв, и только потом действовать.

Поэтому я спрятал руку с кастетом в карман. Искренне удивился:

— С чего ты взял, что я пропущу такое интересное мероприятие? Я же сказал, если смогу, то приду. Обязательно. И вот я здесь.

Самое главное, что мне удалось подобраться неожиданно. И вначале это будет играть решающую роль. Даже если меня и обнаружат.

Тархун ничего такого не заподозрил. Наоборот, искренне обрадовался:

— Ну давай, заходи. Гостем будешь.

Посторонился, пропустил меня. И я вошел. А Тархун, продолжая движение, скрылся в коридоре.

Это была гостиная. Обставленная модной импортной мебелью. Я помню, даже в двадцать первом веке такие шкафы и диваны как раз начали цениться, как винтажные диковинки. На стенах, тоже разлинованных обоями, висели картины. На потолке покачивалась хрустальная люстра.

А еще в комнате царил беспорядок. Из шкафов вывернуты полки, посуда валялась на полу.

В углу на кресле сидела плачущая женщина в халате, кудрявые волосы растрепались и закрыли лицо. Рядом стоял Самосвал, снова замахнулся как раз на жертву. Танкист осматривал что-то в полке трюмо. Я так понял, что хозяйка квартиры, на свою беду, оказалась дома. И попала под пресс ограбления. Из нее выбивали сведения, где здесь лежат ценные вещи. Никакого другого насилия вроде бы нет.

Мои приятели обернулись.

— О, Боксер! — обрадовался Танкист. — Ты все-таки пришел!

А Самосвал сначала ничего не сказал. Он ведь у нас смышленый. Сразу понял, что я не просто так пришел. А потом увидел, что я держу руку в кармане и закричал:

— Атас, пацаны, он ментов привел!

Ну, вот это, честно говоря, совсем уже отчаянный ход. Он решил сразу выставить меня придурком и гнидой.

— Ты чего это, поехал, что ли? — добродушно спросил я, подходя ближе. — Какие менты? Я помочь решил. Просто так пришел.

Танкист отошел от трюмо. Мое поведение, вследствие крика Самосвала, показалось ему подозрительным.

— Все нормально, Боксер? Ты чистый?

Я подошел к Самосвалу еще ближе.

— Чистый-то я чистый. А вот только наш друг вообще в дерьме замарался. Правильно, Самосвал? Где твои шестерки, которых на меня наслал? Тоже поблизости околачиваются?

— Ты о чем это? — спросил Танкист сбоку.

Серега понял, что сейчас будет драка.

— Да он совсем долбанулся от своих занятий, — сказал он. — Он в натуре с катушек съехал. Да я ему…

В это мгновение я вытащил руку с кастетом из кармана. Привычка делать финты у меня уже въелась в кровь. Поэтому я сначала сделал небольшой удар ему в лицо левой рукой, стараясь попасть краем гипса. Удар и в самом деле получился слабый, будто пощечина.

Самосвал отпрянул было назад, потом опомнился и рванулся вперед, ко мне. Думал, сейчас быстро размажет меня, инвалида, по стене. И в эту секунду я с размахом заехал ему в челюсть. Правым кулаком с кастетом. Он будто бы сам напоролся на мою атакующую правую.