Книга Не отступать и не сдаваться, страница 56 – Алим Тыналин

— Я тебе что говорил сегодня? — заорал Черный ворон. — Ты для чего пришел? Чтобы сомневаться в победе? Тогда иди на хрен отсюда и не трать мое время зря!

Я сидел и хлопал глазами. Чего это он так возбудился?

— Эм-м, Егор Дмитриевич, конечно, я нацелен на победу. Я уже думал на эту тему. Это даже к лучшему. У меня не осталось иного выхода, кроме как занять призовое место.

— Не призовое, а первое! — все еще сердито сказал старик, хотя было видно, что он остывает. — Вот скажи мне, о чем ты подумал в ту секунду, когда директор высказал тебе это условие?

Я старался говорить осторожно и взвешенно.

— Подумал о том, что мне несдобровать дома, если меня отчислят из техникума.

Касдаманов кивнул.

— Испугался, значит. Поражения и его последствий.

Я тоже кивнул, медленно и осторожно.

— Если бы не такая угроза, я бы не переживал. Это было бы обычное для меня соревнование. А тут задумаешься поневоле.

Внезапно Черный ворон перестал хмуриться. Наклонился и поманил меня пальцем.

— Видать, ты еще не вкурил до конца мою теорию насчет страха. Вот, смотри сюда.

Я приготовился слушать.

— Я уже говорил, что страх — это естественное состояние личности, — сказал дед таким тоном, будто вещал не на тесной кухне, а с кафедры МГУ. — Не надо его прятать или стыдиться. Наоборот, надо вытащить и рассмотреть страх поближе. Ты сразу увидишь, что страх иллюзорен.

Он поднял указательный палец. В печи трещали дрова. За окном выли и лаяли собаки.

— В первую очередь, чтобы стать чемпионом, у человека должно быть желание, — продолжил Касдаманов. — Страстное желание. Способное все преодолеть. Это как всепожирающее пламя в таежном лесу. Ты бывал в тайге? Так вот, такой пожар нельзя остановить. Он сжигает человека изнутри, если не выходит наружу.

Указательный палец перестал тыкаться в потолок, опустился и нацелился на меня.

— А еще это пламя надо разбудить. В тебе сейчас просто искра есть. Которая может разгореться в огромный пожар. А может и потухнуть. И все препятствия, все страхи, что попадаются на твоем пути, стараются эту искру потушить. Бабы вот эти, приятели, родители… Они все готовы погасить твой огонь. И с удовольствием сделают это. Знаешь, почему?

Последний вопрос он задал тихо. Заговорщицки. Я подумал и неуверенно протянул:

— Потому что заботятся обо мне и хотят мне лучшего? Пытаются оградить меня от бед?

Черный ворон затрясся от ярости. Я думал, что он снова ударит кулаком по столу, но старик покачал головой.

— Официальная, внешняя причина вроде бы в этом. Они так говорят. Типа, помогают тебе, желают лучшего, — он помолчал и продолжил еще медленнее, чуть ли не шепотом, будто раскрывал военную тайну: — Но на самом деле они завидуют твоему пожару в груди. У них тоже есть искра, у всех. Но только ты хочешь превратить свою искру в пожар. А они боятся. И вот поэтому они хотят погасить и твою искру.

Я вспомнил взгляд пьяного отца, его брезгливую гримасу, когда речь шла о боксе. Неужели он втайне завидовал моему порыву? И поэтому так ругал мое увлечение?

Старик коснулся пальцем моего плеча. Его черные глаза завораживали. Тихий голос проникал прямиком в мозг.

— Представь тигра. Огромный полосатый хищник. Я их видел на Амуре. Вот он голоден. Он хочет есть. Когда он видит оленя, разве кто-то может помешать его прыжку? Разве он отвлечется на что-то другое? Нет, его взгляд, взгляд тигра нацелен только на жертву. Ты должен стать таким же. Ты должен смотреть на вещи только одним взглядом. Взглядом тигра.