Книга Не отступать и не сдаваться. Том 1. Том 2, страница 156 – Алим Тыналин

— Ничего, скоро я их успокою. Слово даю.

А сам отправился к Черному ворону. Мне надо выиграть эти проклятые соревнования. До их окончания у меня связаны руки.

Я не могу конфликтовать ни с милицией, ни с родителями. Ни с хулиганами во дворе. Я должен ходить ровно и прямо. Молчать в тряпочку. Даже если в меня швырнет снежок маленький мальчик на улице, я должен только любезно улыбнуться в ответ.

Автобусы еще ходили, но я так рассвирепел, что забыл о них. Решил лучше пробежаться. Пусть холодный воздух остудит мою горячую голову. Черт, еще недавно я так разозлился, что чуть не спустил родного отца с лестницы. Ну ладно, не совсем родного, но все же биологического отца этого тела.

Пока бежал, думал о том, как быть дальше. Ну почему у меня не такие родители, как у Паровоза? Вот уж кому сказочно повезло. Что мне сделать с ними? Я мог бы послать их ко всем чертям собачьим, но сестренка и больная бабушка. Я не могу их оставить. Хотя они тоже мне не родные.

Наверное, пока придется терпеть. Пьющих людей не исправить. Хотя, если так будет продолжаться дальше, в один прекрасный день я хорошенько отдубасю их. И вполне могу загреметь за решетку.

Думай, Витя, думай. В прошлой жизни, до болезни, у тебя была очень даже светлая голова. Можно придумать что-то, наверняка можно. Надо только пораскинуть мозгами. Хотя бы, для начала поговорить с родителями и постараться найти компромисс.

Черт, только пару дней назад у меня с ними все было хорошо. И вот на тебе, опять все рушится. Ладно, начнем с разговора после соревнований, решил я и чуточку успокоился.

Касдаманов встретил меня на кухне. Пил чай, угостил меня. Ничего не сказал, осмотрел мои руки. Убедился, что все в порядке. Уходя в свою комнату, пробормотал: «Ничто не должно выводить воина из себя».

Ага, как же. Сам попробуй сохранить безмятежность духа с такими родителями, как у меня.

Я прошел в свою комнату. В другом помещении я заметил спящего Пашу. Второй ученик выглядел довольным. Наверное, тоже хорошо сегодня выступил. Пройдя в свою комнату, я лег спать. И заснул мгновенно, едва улегся.

Утром старик разбудил меня ни свет ни заря. Пробежка, душ, легкий завтрак. И вот я здесь, на соревнованиях. А еще едва только семь часов настало. Вечно он так, отправляет спозаранку.

Дожидаясь, пока начнется турнир, я посидел в подсобке у вахтера. Пил с ним чай и болтал о боксе. Когда открылась раздевалка, я переоделся и первым пришел в зал для соревнований. В это же время явился один из судей, тоже боксер с солидным стажем.

— А, это ты, Рубцов, — сказал он, улыбнувшись и поздоровался со мной. — Молодец, что пришел пораньше. Волнуешься, стало быть?

Я покачал головой. Кто там мой противник на сегодня? Я уж и забыл его фамилию. Не думаю, что с ним у меня будут проблемы.

— Что, неужели не боишься? — удивился судья. — Не хочу тебе ничего говорить, да я и не вправе принимать чью-либо сторону, но бой у тебя будет сегодня сложный. Соперник у тебя не из легких. Хотя ты тоже парень крученый, что-нибудь придумаешь.

Я удивился. Как так? Худяков говорил же, что у меня бой с каким-то безобидным малым. Хотя, может ли быть безвредным соперник в таком виде спорта, как у меня?

Залы постепенно заполнялись народом. Поединки начались в девять утра. Я уже был готов и заряжен на сражение. Когда прошел все необходимые процедуры, впервые увидел противника.