Книга Не отступать и не сдаваться. Том 1. Том 2, страница 208 – Алим Тыналин

— Нет, но все гораздо хуже, — сказал я и объяснил, про кавардак, который происходит у меня с учебой.

Козловский выслушал меня и задумчиво забарабанил пальцами по столу. Я видел, что он решает, есть ли выгода в том, чтобы помочь мне. Непосредственной угрозы в предстоящих соревнованиях не было. Я смогу участвовать в матче ближайшие два дня, ничего страшного. После этого он явно будет рад тому, что больше, наоборот, никогда не увидит меня. Я не удивился бы, если он отказал бы мне в удовлетворении просьбы.

Но, к еще большему моему удивлению, Козловский взялся за решение моей проблемы. Он позвонил в пару мест и даже добрался до районного отдела образования. Там обещали выйти на директора техникума и переговорить с ним.

— Короче говоря, позвони мне ближе к вечеру, — сказал Козловский. — К тому времени будет понятно, удалось ли тебе помочь или нет.

Я растроганно пожал ему руку и откланялся. Надо же, чиновник удивил меня своим поведением. Оказывается, он мог и помочь по-человечески. Правда, ничего еще не удалось сделать, но хотя бы он не отказал в удовлетворении просьбы, а это уже хорошо.

— И это, Рубцов… — строго напомнил Козловский напоследок. — Ты давай, не филонь больше. Ты не самый особенный и важный в этом деле. Спорт спортом, но учеба тоже важна. Я не могу каждый раз вытаскивать отлынивающего от учебы ученика. Меня самого не погладят за это по голове.

В итоге, я приехал к Егору Дмитриевичу только под вечер. В кухне мне встретилась Маша. Она предостерегающе покачала головой, сказав, что у Касдаманова просто отвратительное настроение.

Старик страшно разозлился на меня, а также на то, что я не предупредил его о своих проблемах.

— Ах ты, щенок! — разорался он. — Я из-за тебя отложил важную встречу. Марш отсюда, иди, тренируйся сам.

Видимо, сегодня у меня был день разочарований и недоразумений.

— А как же тактика боя с американцем? — спросил я в отчаянной надежде все утрясти.

— Или, сам разбирайся с ним, не желаю ничего знать, — отрезал вредный дед. — Ты у нас уже самый умный. Самый талантливый. Вот и подумай сам, как теперь с ним драться.

Если он ожидал, что я брошусь ему в колени и буду умолять о прощении, то глубоко ошибался. Я просто развернулся и ушел, хлопнув дверью. Ладно, попробую сам разобраться. Хоть теперь у меня и будут проблемы, но я постараюсь их решить самостоятельно.

На следующий день я приехал во Дворец спорта, почти в тоже время, что и вчера.

Правда, с утра меня обнадежили известия из техникума. Поэтому я выбрался из дома позже, чем вчера и потом бежал за автобусом. Кроме того, я задумался насчет наших незваных гостей, торчавших у нас дома уже несколько недель.

Утро началось с пробежки и короткой тренировки в соседнем скверике. Раз уж Касдаманов запретил мне заниматься у себя, то мне придется тренироваться в «Орленке». Там, конечно же, далеко не те условия, что создал Егор Дмитриевич, и самое главное, нет его самого с ворчанием и сверхъестественной проницательностью, но что теперь поделаешь? Как мне теперь быть?

Мало того, что Ольга и ее новая начальница создали мне проблему на ровном месте, так еще теперь я поссорился с тренером. Впрочем, во-многом, я сам виноват в случившемся. Действительно, не надо было забывать про учебу.