Книга Не отступать и не сдаваться. Том 1. Том 2, страница 231 – Алим Тыналин

В то же мгновение Баумгартен нанес прямой удар левой. Я уклонился, не отводя взгляда. И тут же заметил, как глаза противника вдруг вспыхнули торжествующим огнем.

Удар левой оказался финтом. Он не дошел до цели. Не успел я отвести голову, как соперник нанес новый удар. Чертовски сильный джеб правой. Мне в голову. Так быстро, что я даже не заметил, как он ударил.

Ощущение было такое, будто Баумгартен проткнул мне череп копьем. Кончик копья вошел в глаз и выскочил из затылка.

В голове как будто взорвался снаряд. Я раньше всегда думал, что выражение «искры из глаз» фигуральное.

Но, оказывается, это вполне себе бывает по-настоящему. Я увидел, как из глаз на настил посыпались искры. Голова будто бы оторвалась от тела и покатилась по залу. Я свалился лицом вперед и едва успел выставить руки перед собой.

Несмотря на страшную боль, я не потерял сознания. Лежал на настиле и смотрел в сторону. Канаты и зрители находились вертикально, так как я видел их, лежа на настиле.

Потом рядом появились ноги арбитра. Я услышал его голос, отсчитывающий секунды, далеко-далеко.

Надо встать, надо встать, во что бы то ни стало. Я напрягся, но не ощутил тела. И внезапно я почувствовал полное равнодушие к исходу.

Я слишком напрягся в последнее время. Хватит. Пора отдохнуть. Не встану, так не встану.

— Два! Три! — арбитр отсчитывал секунды, как метроном.

Мне стало плевать на результаты. Я решил расслабиться и остаться на настиле. К черту все. К чертям собачьим. Это оказалось выше меня.

— Витя, вставай! — я увидел Худякова и Мишку, отчаянно зовущих меня и размахивающих руками под канатами. — Вставай, ты должен встать!

— Четыре!

Пофиг. Идите нахрен. Я же говорю, что не смогу.

— Витенька, вставай! — это другой, знакомый голос.

Женский, вернее, девичий. Против воли я вытаращил глаза и увидел Лену. Она выбежала из рядов и тоже очутилась возле канатов. Махала руками и звала меня по имени.

— Пять!

Лена очутилась напротив, наклонила голову и прошептала:

— Вставай, милый! Вставай! Не отступать и не сдаваться!

Не знаю, кричала она это или сказала шепотом, но я угадал слова по движению губ.

Тогда какого черта я лежу? Почему я готов проиграть?

— Шесть!

Преодолевая огромную боль и щемящую пустоту в теле, я пошевелился и заставил себя поднять голову. Вытащил руки из-под себя и поднялся на них. Каждое движение давалось с огромным усилием.

— Семь!

Я поднялся на колени, чуть не упал назад, но удержался. Теперь надо встать. Надо встать, чтоб вас всех! Надо сделать это.

— Восемь!

Я снова оперся о перчатки и попытался подняться. Ничего не получалось.

К счастью, рядом вдруг я оказались канаты. Я ухватился за них и поднялся на ноги единым рывком, сделав над собой отчаянное усилие.

Арбитр прекратил счет и подошел ко мне вплотную. В моей голове гудел огромный соборный колокол.

— Как тебя зовут? — спросил арбитр. — Ты меня слышишь? Понимаешь?

— Меня зовут Топорник… — тьфу, я чуть было не сказал фамилию из прошлой жизни. — Виктор. Виктор Рубцов!

— Ты можешь продолжать бой? — спросил арбитр. — Или сдаешься?

Ты охерел что ли, задавать мне такие вопросы? От одного этого предложения сдаться я мгновенно пришел в себя.

— Нет, все отлично! — закричал я. — Все в порядке! Я буду драться!

Арбитр кивнул.

— Хорошо.