Книга Не отступать и не сдаваться. Том 1. Том 2, страница 247 – Алим Тыналин

Потом посмотрел на рефери, опять чуть не упал. Ну же, давай, валяйся. Не поднимайся, отдохни. Ну, чего тебе стоит.

Не обращая внимания на мои мысленные убеждения, Чернышев потряс головой и упрямо поднялся на ноги. Между прочим, после матча мне сказали, что первый раз, когда он оказался на грани нокаута. До этого Чернышев ни разу еще не оказывался проигравшим нокаутом.

Впрочем, в этот раз ему тоже повезло. Или, вернее, он сам смог за волосы поднять себя с настила. Чернышев встал на последних секундах отсчета и доказал рефери, что может продолжать бой.

Это, однако, ему не помогло. После этого нокдауна противник оказался сломлен. Следующий раунд он вяло атаковал меня и плохо отбивался от моих атак. Всем было ясно, кто победил и никто не удивился, когда рефери поднял мою руку.

После победы меня удостоили громкими аплодисментами. Я смел надеяться, что добился определенных успехов и внимания публики. А еще, едва я успел спуститься с ринга, к нам с Худяковым подбежали два журналиста из газеты «Советский спорт» и взяли короткое интервье.

Сначала они обратились ко мне.

— Виктор, а это правда, что ваши успехи вдруг проявились совершенно внезапно, как метеор, вспыхнувший на небосклоне? До этого года, как говорят, вы еще себя ничем особенным не показали.

Я понял, что сейчас иду по тонкому льду. Нельзя подтверждать это устоявшееся мнение обо мне. Наоборот, его надо всячески опровергать, чтобы не возбуждать лишних слухов и домыслов.

— Нет, это не совсем так, — сказал я, опередив Худякова, хотевшего что-то сказать. — Я всегда отличался способностями к боксу. Просто до этого года я считал, что мне надо отточить свою технику и мастерство, и только потом выступать на соревнованиях.

Не знаю, насколько журналисты проглотили эту чепуху, но по их непроницаемым и в то же время доброжелательным лицам ничего невозможно было прочесть.

— Интересно, получается, вы намеренно скрывали свои лучшие качества, чтобы потом проявить их в нужный момент? — спросил другой журналист и что-то чиркнул в блокноты. — Послушайте, вы ведь и на ринге ведете себя точно также. Частенько используете комбинации и финты, стараетесь ввести противников в заблуждение. Запутываете их стремительными и ложными маневрами. Вы сознательно избрали такую тактику или это приходит совершенно интуитивно?

Ох, боюсь, я все-таки наговорил им много чего лишнего. С масс-медиа во все времена необходимо было держать себя крайне осторожно. Чуть что и ославят на весь мир. Правда, надо признать, что с советской прессой еще можно иметь дело. Они стараются давать читателям побольше позитивных эмоций, разумеется, придерживаясь при этом генеральной линии партии. Так что можно не опасаться, что сейчас они состряпают из моих рассказов совершенную «чернуху» и подадут ее, как удобоваримое блюдо.

— Знаете, бывает по-разному, — доверительно признался я. — Все зависит от противника. Но, наверное, в большинстве случаев это приходит ненамеренно, чисто интуитивно.

Журналисты переглянулись и снова застрочили в блокнотах. Гораздо больше, чем я им ответил. Ох, хватит, а то я и вправду сболтну им того, чего не следует.

— А что вы скажете об организации чемпионата? О ваших будущих противниках? — спросил, наконец, один. — Вы знаете, что вас считают восходящей звездой советского бокса? У вас уникальный стиль, такой же, как у действующего чемпиона СССР в вашей весовой категории. Как вы считаете, удастся ли вам одолеть его и забрать чемпионский титул?