Книга Не отступать и не сдаваться. Том 1. Том 2, страница 78 – Алим Тыналин

В спортзале я тоже появлялся редко, всего два раза в неделю. Худяков, получивший головомойку после того, как кто-то пожаловался на его частые попойки в подсобке, ходил трезвый.

— Где ты шляешься, Рубцов? — спросил он. — У тебя же там еще соревнования среди студентов на носу. Ты понимаешь, что должен вкалывать, как зверь, не хуже стахановца? Или ты хочешь провалить эту встречу?

— Я и занимаюсь дома, Олег Николаевич, — ответил я, честно глядя ему в глаза. — Я придумал новый метод тренировок и активно следую ему.

Худяков сначала не поверил мне, а потом проверил мою подготовку и остался доволен. Но все равно он относился к моей самостоятельности с недоверием.

— Ладно, посмотрим, как ты выступишь на этом своем турнире, — сказал он. — Я в любом случае, тоже поеду туда, посмотрю, что ты сможешь сделать. Но смотри, если ты проиграешь, я вынужден буду отразить это в заключении. Тогда тебя вполне могут отстранить от участия в городском первенстве.

Он тяжко вздохнул и печально посмотрел на меня. Я видел, что Худяков в целом, неплохой человек и старается помочь мне по мере своих сил и возможностей, но он все равно пытался сделать из меня стандартного боксера. В его понимании, надо было оттачивать только те знания и умения, которые приносили победу, то есть сильные нокаутирующие удары, пробивающие оборону противника. Именно такой подход тогда преобладал среди тренеров секции «Орленок».

Искусству маневрирования и контратакам, финтам, обманкам и уклонам, то есть тому, чем я так славился и что мне нравилось делать больше всего, Худяков, в отличие от Касдаманова, уделял самое меньшее внимание. Он считал это второстепенной, вспомогательной целью.

Для меня же бокс был, большей частью, игрой, причем интеллектуальной. Соревнованием двух умов, где каждый старается переиграть другого с помощью каскада ударов. Если уж на то пошло, то в идеале я старался разгадать каждого своего противника, найти к нему подход, подобрать ключик, а потом открыть, как секретную шкатулку, чтобы нанести поражение.

С родителями тоже все срослось. Как-то через неделю моего отсутствия дома, когда я в очередной раз позвонил Светке, чтобы узнать состояние бабушки, трубку взяла мать. На удивление, трезвая и благожелательная. Мы поговорили с ней и она звала меня обратно домой. Она соскучилась по мне и хотела, чтобы я вернулся. Мать обещала поговорить с отцом, чтобы он отменил свои требования в отношении бокса.

— Я вернусь, только если вы дадите мне возможность заниматься боксом, — сказал я. — У меня сейчас на носу важные соревнования и я не хочу отвлекаться на домашние скандалы.

Мать обещала, что они больше не будут мешать мне. На следующий день я снова позвонил домой и на этот раз поговорил уже с отцом. Он тоже пробурчал, что не имеет ничего против моих занятий, с тем лишь условием, чтобы я помогал по дому и ухаживал за бабушкой. Так что, за три дня до начала соревнований, я уже успел вернуться домой отношения с родителями внешне были благожелательные и добрососедские. Посмотрим, как долго это продлится.

С девушками и учебой на это время было покончено. Один раз я все-таки сбегал к Лене и попытался поговорить с ней, но дверь осталась запертой. Я даже не знал, дома она или нет, хотя свет в окне горел.