Книга Не отступать и не сдаваться. Том 3, страница 15 – Алим Тыналин

— Мы всегда добивались, чтобы бокс в нашей стране развивался в соответствии с принципами честного и открытого спорта, а значит, манера боя у наших спортсменов тоже должна быть соответствующая. Искренняя и прямая, без всяких этих экивоков и двуличия. В боксе надо просто бить, чтобы победить, не надо придумывать чересчур сложные пути к победе. А эти товарищи как раз и занимаются подобными профанациями, дискредитируя само понятие советского бокса. Сильно бить они не умеют, только прыгают и скачут на ринге, стараясь обмануть соперника, ее ввязываясь в серьезный и честный обмен ударами.

— Позвольте, но Рубцов, кажется, только недавно выиграл чемпионат Союза? — перебил Павел Юрьевич. — Да и остальные оба тоже именитые спортсмены. Троегубов уже два раза выступал в Европе.

Кириенков снова взглянул на Козловского и сказал:

— Мы опасаемся чересчур быстрого взлета столь юных спортсменов. Как бы они не опозорились на чемпионате, ведь это соревнования такого высокого уровня! Там будет столько внимания посвящено, мало ли что может случиться. А Рубцов еще совсем зеленый. Что касается Троегубова, так он уже, так сказать, наоборот, в возрасте. Ему ведь скоро тридцать два будет. Тоже может легко опростоволоситься.

— Хм, — сказал Пастушин и задумался. — Тоже верно говорите, товарищи.

По итогам совещания было решено отклонить кандидатуры Стрельцова, Рубцова и Троегубова от участия в чемпионате Европы по боксу.

Сегодня Касдаманов будто свихнулся. Требовал, чтобы я еще больше отработал силу удара. Он привез огромную грушу весом в восемьдесят килограмм и добивался, чтобы я весь день непрерывно молотил ее.

— Я хочу, чтобы твой удар валил быка с ног, — снова и снова повторял он.

Потом остановился, пораженный этой идеей.

— Слушай, а почему бы действительно так не сделать?

Я воспользовался передышкой и остановился, чтобы спросить:

— Что это такое вы имеете ввиду? Только не говорите, что…

Старик кивнул. Глаза его светились радостным огнем, очень мне не понравившимся. Он совсем с ума сошел, решил выставить меня против быка. С него станется, даже и на такое пойдет. Надо его срочно отвлечь от этой дурацкой идеи.

Поглядев на настенные часы, висящие на стене, я сказал:

— Егор Дмитриевич, мне надо идти. У меня еще тренировка в «Орленке». Там тоже нельзя пропускать занятия. Я обещаю, что там тоже тренируюсь на постановку сильного удара.

Упоминание о моем спортивном клубе немедленно отрезвило тренера и вернуло его с небес на землю. Он иногда злился, когда приходилось отпускать меня туда на занятия, справедливо полагая, что я теряю там квалификацию.

Насчет бесполезности посещения занятий я бы с ним поспорил, но в целом да, согласен, нагрузки там были совсем детские по сравнению с теми, которым подвергал меня Егор Дмитриевич. Честно говоря, в «Орленке» во время тренировок я отдыхал телом и душой.

— Чего там делать, разве они тебя научат чему-то толковому? — проворчал Касдаманов. — Нечего там шляться, оставайся здесь.

Сегодня надо было обязательно зайти в «Орленок», потому что Юрий Борисович Лебедь, директор клуба, должен был объявить, что я зачислен в состав делегации, которая отправится на чемпионат Европы в Мадрид. Защищать спортивную честь Советского Союза на другом конце континента. Ну, и надо было узнать все сопутствующие организационные моменты.