Книга Не отступать и не сдаваться. Том 3, страница 43 – Алим Тыналин

Поизмываться решили над новичком? Представление себе решили устроить? Не надо ребята, я сейчас вообще не в настроении.

— Э, гнида, ты че, оглох, что ли? — второй легонько пихнул меня ногой, обутой в старый потертый ботинок. — Отвечай, когда с тобой люди разговаривают.

Ладно, сами напросились. Постараюсь не нанести слишком сильных травм.

Я поднялся с корточек. Потер онемевшие ноги, размял мышцы. Сейчас мне понадобится быстро двигаться. Надо, чтобы кровь беспрепятственно бежала по жилам.

И все же, глядя на подошедших ко мне арестантов, я видел, что они вовсе не бойцы. Крепкие, жилистые, но не спортивные. Реакция и дыхалка наверняка на нуле. Зато нахальства и злобы хоть отбавляй.

На всякий случай я сделал последнюю попытку договориться.

— Мужики, давайте не будем? — попросил я примирительно. — Честное слово, настроения нет разборки устраивать.

Но тот, что стоял справа, схватил меня за ворот футболки. Приблизил щекастую морду, процедил:

— Тебе же сказали, не рыпайся. Гони кошелек, дай пощупаем. С тебя плата за въезд на хату.

И довольно улыбнулся товарищу.

— Да ты у нас поэт, Валера, — захихикал второй.

Я устал их слушать.

Коротко развернул корпус, влепил поэту в живот короткий боковой. Левой, не убирая его руки с моего ворота. Тут же добавил правой, в печень.

Молниеносная атака. Как укус змеи, исподтишка. Специально бил в туловище, чтобы не оставить следов у него на лице. Чтобы он не опрокинулся на пол и не сломал себе затылок. Чтобы руку себе не повредить о его черепные кости.

В общем, много причин бить в корпус таких вот ублюдков.

Валера загнулся и со стоном опустился на пол.

— Ах ты сука! — заорал второй и рванулся на меня с кулаками.

Я увернулся и тут же атаковал его в ответ. Тоже в корпус. Резкий свинг левой в печень. На десерт правый боковой в ребра. Я почувствовал, как содрогнулся живот подонка от моего удара.

— Кгха! — выдохнул второй арестант, выпучив глаза и судорожно стараясь вдохнуть воздух. Он тоже повалился на колени и согнулся, не в силах подняться.

— Я же просил, не лезьте, — сказал я, быстро обыскивая их на предмет оружия.

Заточки там всякие, кастеты. У таких шакалов любые сюрпризы могут потом оказаться.

Нет, вроде пустые. Только смятые пачки «Беломорканала». А еще рваные листы вчерашней «Комсомольской правды». Зачем они им? А, понятно, чтобы сидеть на бордюре.

— Ладно, шуруйте отсюда, — сказал я миролюбиво, закончив осмотр. — И больше не лезьте ко мне. Я не в настроении, сказал же.

И отошел обратно к стене. Неудачливые налетчики уползли подальше.

Я снова задумался. Сон не лез в голову. Как теперь быть?

Мои сокамерники больше не мозоли глаза, а улеглись на койках на стене напротив.

Я расположился на верхней койке на другой стене. Нижняя осталась пустая.

Лежал, думал. Голова пухла от мыслей о недалеком будущем, в котором меня окончательно вычеркнут из бокса.

Ночь прошла незаметно. Утром меня вытащили на новый допрос. Вернее, даже нечто вроде очной ставки.

У следователя сидела Лена. Когда я вошел, она сидела сгорбившись, о чем-то напряженно думала.

Увидев меня, девушка расправила плечи и посмотрела на меня холодным взглядом. Я понял, что обречен.

Сейчас она подтвердит заявление Лехи и Бидона. Когда только успела с ними снюхаться?

Следователь сидел, углубившись в бумаги. Потом посмотрел на меня и перевел взгляд на Лену. Мне показалось, что она ему понравилась. Ну, еще бы, при виде Лены любой здоровый мужик автоматически принял бы охотничью стойку.