Книга Гипнотизер в МВД: игры разума, страница 42 – Алим Тыналин

Сам он сидел с пистолетом наготове за станком для обработки железных труб и благодарил коммунистических богов, за то, что успел скрыться с линии огня. Безрукий оказался отличным стрелком, он держал Аксакова на мушке. Стоило только высунуться для оценки обстановки, как тут же грохотал выстрел и рядом противно визжала пуля.

Рем огляделся в поисках запасного выхода. Плохо, очень плохо.

Ближайшая дверь в семи шагах от него, пространство хорошо освещено и наверняка простреливается преступником. Долбаный «грибник» уже выпустил четыре пули, значит осталось еще три. Хотя, такой ловкач, как он, наверняка уже успел дозарядить револьвер и, в итоге, сидит сейчас с полным барабаном и радуется жизни.

Впрочем, у него, Аксакова, тоже сейчас полный боекомплект, поскольку он еще ни разу не стрелял. Да еще и запасная обойма в кармане, спасибо улице, на которой он вырос и деду Пахому, фронтовику, сторожу на картофельном поле, который и научил мальчишку стрелять из ружья. А еще всегда учил, что запасная обойма всегда должна быть при себе.

— Даже если идешь купаться в баню, обойма должна торчать у тебя в заднице, — говорил дед Пахом, попыхивая трубкой. — А отстреливаться должен своим мужским хозяйством, значит, хе-хе.

Не сказать, что Рем вырос в приюте, нет. Родители у него были, только пропадали на работе и уделяли слишком мало времени подрастающему мальчишке. Кроме того, из-за того, что Рем был долгожданным и единственным сыном, они ни в чем ему не перечили и выполняли каждое желание. Аксаков связался с плохой компанией, мог пойти по пути криминала, если бы вовремя не встретился с дедом Пахомом, который выбил дурь из головы мальчишки и передал ему страсть к стрелковому оружию.

Поэтому сейчас за количество боеприпасов молодой милиционер был спокоен. И даже не опасался за свою жизнь, знал, что отобьется. Беспокоило другое.

Как бы аккуратнее подстрелить преступника? Чтобы не насмерть, а просто ранить? А то, если убьешь, потом ведь затаскают по всякого рода проверкам. Найдут сотню всяких нарушений ведомственных инструкций и, в лучшем случае, турнут со службы, а то и вовсе осудят.

И вообще, пока он здесь прохлаждается на бетонном полу, не убежал ли убийца? Как бы его не упустить ненароком?

Чтобы проверить, на месте ли «грибник», Аксаков стащил кепку с головы, подобрал с пола небольшую железку, нацепил на нее головной убор и осторожно вытащил из-за станка.

Бах! Кепку сбило пулей, она отлетела на пару метров, покатилась по полу. Однако, этот сучонок сидит на месте, никуда не сбежал. С ним надо что-то делать.

Оглядевшись, Аксаков увидел, что парни, что хотели с ним разобраться, жмутся в углу за сложенными в стопку листами железа. Нет, оружия у них нет, они просто обычные гражданские лица, которые не собираются помогать преступнику.

— Эй, Алешка, не стреляй, дай уйти! — закричал один, тот, что повыше. — Мы тут вообще не при делах!

Действительно, пусть идут, чего еще нужно? Если они действительно просто коллеги безрукого по цеху, их можно отпустить.

— Заткнись, Тарасов, — закричал преступник. — И сиди тихо. Подстрелю, если побежите, мне все равно.

Ага, это он боится, что Аксаков воспользуется тем, что он отпустил парней и сменит позицию на более удобную, пока они будут пересекать помещение. Но нет, Рем и не собирался прикрываться живыми людьми. А вот судя по мыслям Алешки, он бы без промедления так и поступил. Сделал из людей живые щиты.