Книга Гипнотизер в МВД: тотальный контроль. Том 3, страница 68 – Алим Тыналин

Сегодня Кондрат проголодался. Едва приземлился за стол, как подлетел официант. Кондрат не просил меню. И так отлично знал ассортимент блюд.

— Толя, мне шашлычка, две палочки, как обычно, — сказал Кондрат. Задумчиво потер мясистый небритый подбородок. — Харчо и сто грамм, как обычно. С прицепом. Ну, ты знаешь. Чего учить.

Официант кивнул. Еще бы он не знал. Кондрат постоянный посетитель. Почти каждый вечер ужинает здесь. И заказывает почти одно и тоже. Впрочем, машинально Толя предложил:

— Блинчики с мясом не желаете? Свежайшие. Блюдо дня.

При слове «блинчики» посетитель вскинулся. Чересчур резво. Официант удивился. Но гость уже опомнился.

— Не, нахер не надо, — поморщился Кондрат. Надо же, как он быканул. Это все нервы. После ночного убийства расшатались. — Тащи, что сказал.

Официант упорхнул. Кондрат огляделся. В чебуречной ему всегда нравилось. Тесно и многолюдно. Столики рядом друг с другом. Стены выкрашены в темный цвет. Большие окна, видна вся улица. Есть какой-то особый уют.

Но вот блинчики не надо предлагать. Кондрат не любил свою кличку.

Получил ее с детства. С малолетки. С зоны для несовершеннолетних, куда загремел за грабеж.

Но что поделать, если телосложение такое. Круглое и плоское. С рождения. Структура скелета досталась от папы с мамой. Как ни крути, все одно Блинчик.

В ожидании заказа Кондрат рассматривал других посетителей. Женщин особо, само собой. Хотя, вряд ли с кем-то хотел сейчас познакомиться. Разве что только с совсем подвыпившей.

Но у него сейчас нет желания. Хочется выпить и расслабиться. Узнать, какие там футбольные новости. Завалиться в берлогу. Спать, спать, спать.

Но чертов Артист не давал покоя. Он хотел набрать как можно больше «барахла». Чтобы потом разом скинуть за границу. Через знакомых барыг. Со связями.

Толкнуть старинные вещи — трудное дело. Лучше не растягивать по времени. Скинуть за один раз. И все.

Умом Кондрат все понимал. Но усталый организм требовал отдыха. Особенно, после вчерашней мокрухи. Даже сейчас Блин помнил глаза старика. Которого зарезал.

Не испуганные и не покоренные. Злые и сердитые. До самого конца. Даже когда старик умирал, не сдавался. Трепыхался. Хотел схватить Кондрата за одежду. И держать. Не пускать.

Эти глаза маячили все время перед Кондратом. Мысленно. Вот дерьмо.

— У тебя свободно, дружище? — рядом со столом обнаружился парень. Незнакомый, мускулистый, в простецкой одежке. Сразу видно, рабочая косточка. — Дай присесть. А то везде занято. С меня сто грамм. Командирских.

Сначала Кондрат хотел прогнать нахала. Но услышал про подношение. Передумал. Раздобрился. Кивнул.

— Лады. Садись, — иногда полезно с новыми людьми знакомиться. Обрастать связями. Парень вроде неплохой. Глядишь, в разговоре с ним глаза старого сторожа и забудутся. — Ты уже заказал хавчик?

Парень тоже кивнул. Не заставил себя упрашивать дважды. Уселся рядом. При этом остро взглянул на Кондрата.

— Хавчик, говоришь? Ты какими судьбами здесь, бродяга?

Ага, значит, он тоже из своих. Занятно. Кондрат насторожился. И одновременно заинтересовался. В этих столовых кого только не встретишь. И секретаря райкома, и студента консерватории, и вчерашнего бандита.

— Да так, курлыкаю помаленьку, — нейтрально ответил он. — А ты откуда? Кто по жизни?