Книга Выгодная сделка, страница 37 – Джеймс Хэдли Чейз

Волферт подошел к столу и опустил свое толстое потное тело в кресло.

— Извините за ранний визит, но я уезжаю в Амбуаз, – сказал он. – Я решил показать вам некоторые фотографии изделий из нефрита, имеющихся в коллекции Кунга. Он настолько безумен, что испортил эти вещицы гравировкой своих инициалов.

Толстяк извлек из портфеля пачку глянцевых фотографий и положил их на стол. Дори взял снимки, с трудом скрывая свое нетерпение. Он думал о Вашингтоне. Нефриты Кунга его не интересовали.

— Я не знал, что Кунг – коллекционер.

— О да. У него одна из лучших в мире коллекций нефритовых изделий.

Волферт вытащил микрофон из кармана и сжал его в руке. Он досадовал на то, что сильно потеет. Микрофон размером не более пуговицы от пальто так и выскальзывал из пальцев.

— Любопытно, – сказал Дори, просматривая фотографии. – Да, я вижу его инициалы. Странный человек.

— Да.

Волферт нарочно позволил портфелю упасть с его толстых коленей на пол. Нагнувшись, чтобы поднять его, Волферт быстро прилепил микрофон к столу. Взяв портфель и откинувшись на спинку кресла, он вытер платком влажное лицо.

Дори неодобрительно взглянул на Волферта.

— На вас лица нет, Волферт, – сказал он, рассматривая побелевшую, напряженную физиономию ученого. – Вы здоровы?

— Да… да. Слишком много работаю, – пробормотал Волферт, вставая. – Уик-энд за городом – вот что мне нужно… небольшой отдых. – Он взял фотографии и убрал их в портфель. – Я решил, что они представляют для вас интерес. Извините, что занял ваше время.

Дори посмотрел на часы, стоявшие на столе:

— Ничего. Но сейчас мне надо позвонить. Спасибо, что зашли, Волферт. – Привстав, он протянул руку, пожал пухлую кисть Волферта и снова опустился в кресло. – Желаю хорошо провести уик-энд.

Когда Волферт удалился, Дори некоторое время посидел, глядя перед собой. В его проницательных глазах застыло недоумение. Почему Волферт нанес ему визит в такое время? Ученый не сообщил Дори ничего важного. Странно. «Нет, вероятно, я не прав, – сказал себе Дори. – Интересно, конечно, было узнать о том, что Кунг – коллекционер. Отражен ли этот факт в досье Кунга? Надо спросить Маршу».

Но сейчас у Дори были более важные дела. Он снял трубку с аппарата.

— Дайте мне Вашингтон, – сказал он, услышав голос Марши.

Полицейский, прогуливавшийся возле американского посольства, сунул большие пальцы за ремень и направился к старому «Рено-8», который остановился во втором ряду, в двадцати метрах от ворот.

Водитель – высокий, стройный человек с восточным разрезом глаз – поднял капот. В машине сидела юная вьетнамка в чеонгсаме. Ее хорошенькое бледное личико ничего не выражало. Молодой наблюдательный полицейский с удивлением заметил, что в ухе у девушки торчал наушник от слухового аппарата.

Саду увидел приближающегося полицейского. Испугавшись, он заискивающе улыбнулся стражу порядка.

— Кажется, я сломался. Опять свечи, – сказал он по-французски.

Полицейский отдал ему честь:

— Здесь нельзя стоять, месье.

— Понимаете, свечи забросало маслом. Они высохнут минут через двадцать, – сказал Саду.

Внезапно Пирл взглянула на полицейского. На ее полных губах заиграла улыбка, а взгляд девушки был полон восхищения; полицейский растаял. Ухмыльнувшись, он отсалютовал Пирл.

— Поторопитесь, месье, – сказал он, снова отдал честь и удалился.