Книга Она предсказала убийство, страница 38 – Аксилия Бриз

— У вас мужчины и женщины поминают отдельно? – удивилась молодая девушка, кажется, она представилась Леной.

— Обычно да, – подтвердила Альфия Гумеровна. – Хотя в последнее время поминки всё чаще проводят по западному образцу, а не по мусульманскому.

Относя блюдо с балыком в комнату, я увидела, как в коридоре Венера пыталась дать Яне денег:

— Яна, ну возьмите, ну пожалуйста! Так нужно, это не за помощь, это садака, на поминках всегда её раздают.

— Венера, это очень много, раздайте лучше старикам, пожалуйста, – отказывалась моя хозяйка.

Я не стала дослушивать, но когда возвращалась в кухню, Венера перехватила и меня, и тоже стала умолять принять деньги.

— Мне очень неудобно, Венера. – Мне действительно было неловко, и я решила пойти на компромисс: – Всё не могу взять, возьму тыщу, хорошо?

Мы договорились, и женщина пошла раздавать деньги другим.

Вскоре подтянулись мужчины, а вместе с ними и неуловимый Вова. Женщины всё ещё занимались готовкой, а мужчины откровенно не понимали, что им делать. Выпивать было нельзя, и они, вытащив сигареты и разбившись на группы по интересам, вышли в сад.

Вова заглянул в кухню, и по специфическому амбрэ стало понятно, что он уже помянул Виктора. Позади него появилась Ирина Павловна в своей розовой панамке. Она втолкнула Вову в кухню и зашипела:

— На мусульманских поминках пить нельзя, ирод ты проклятый, закусывай давай!

— А что, – оправдывался он, отправляя в рот огромный бутерброд с сёмгой и сыром, взятый с ближайшей тарелки. – Я по-православному выпил, за упокой души раба бож…

— Вова, не позорь нас! – взмолилась бабуля. – Он же был мусульманин! – Кто-то попросил пожилую женщину помочь выложить фрукты, но та отмахнулась. – Иди лучше домой! Тебя участковый все эти дни ищет, хочет допросить, дай хоть сначала показания, а потом бухай! Ты же видел что-то той ночью? Живёшь всё-таки за забором…

— Он на моём участке был в ту ночь, спал в кустах, – сказал Николай, пронося мимо огромную супницу. – Я с ним коньяком поделился, он и «уговорил» его прямо там, на месте. Там и уснул.

— Всё равно получается, находился через забор, хоть и с другой стороны, – не сдавалась бабуля. – Рассказывай, что ты видел!

Мужчина мутно посмотрел на женщину и пошатнулся:

— Где?

— Вова, не провоцируй меня на рифму! Ты видел, кто приходил к Виктору?

— Когда?

— Перед пожаром! – Ирина Павловна почти сорвалась на крик. Я испугалась, как бы она не прибила бедолагу на месте. В порыве ярости она даже сдвинула свою панамку на затылок. – Ты же там был!

— Гд… Был?

— Да в кустах на Колькином участке, бестолочь!

— Не… Вот… ик… к Кольке ви..дел, а к Витьке – не ви…дел…

— Что ты «к Кольке видел»? – бабуля запыхалась и начала обмахиваться панамкой, сорвав её с головы. Прядь седых волос выбилась из пучка и теперь мотылялась перед её лицом, следуя за ветром, производимым панамкой. – При чём тут Колька?!

— Действительно, Вов, ты о чём? – спросил упомянутый Николай. Он отнёс супницу и вернулся с плоской квадратной бутылочкой, до половины наполненной коричневой жидкостью. Мне было хорошо их всех видно и слышно от стола, за которым я выкладывала на тарелку сладости, привезённые Венерой. Коля между тем протянул бутылочку местному алкоголику:

— Вот, возьми, нашёл тебе коньяка, только пообещай, что пойдёшь домой. Можешь взять со стола что захочешь. И домой!