Книга Убийство в издательстве, страница 103 – Анна Дельвиг

— Нет, – терпеливо, словно ребенку, объясняла ему младший редактор. – Мы сперва передаем текст в производство, его там сохраняют, приводят к единому образцу, снимают, если нужно, лишнее форматирование и выкладывают на программный диск по номеру проекта. Вот здесь, – она забрала мышку и открыла у него на мониторе один из сервисов, – видно, когда и как я проводила эту операцию.

В этот момент на столе у стажера зазвонил телефон, заставив его подскочить. Оказалось, что это Бэла.

— Добрый день, я… хотела узнать, как там текст.

— Добрый день, Бэла Леонидовна, вы как раз вовремя. – Костя полез открывать файл. – У меня есть к вам… пара предложений… по поводу ваших предложений… они слишком длинные. Их сложно читать. Вы не против, если я попрошу литредактора разбивать их на фразы покороче? Все же… современный читатель, даже если и рос на классике, привык к более легкому слогу…

Костя почувствовал, что наговорил лишнего, но им владело холодное равнодушие ко всему, кроме его расследования.

В этом мире, где вселенская любовь ему так и не светит, а из пространства в любой момент может появиться фантастическая космическая псина, спасающая его от смерти, явно существуют материи поважнее работы.

— Да, хорошо, – выдохнула Бэла. Потом, помолчав, внезапно спросила: – Скажите… наверное, мой вопрос покажется вам глупым… очень глупым… но все же… Мой роман… мой текст… он вообще пригоден для печати?

Костя замер.

Красивая, успешная, богатая сорокалетняя женщина спрашивает у него, достойна ли ее писанина печати.

Его, Костю.

«Бездарь», – голос Петропавловского в голове.

«Подлежащее, сказуемое, второстепенные… Второстепенное – я», – голос самой вдовы из ее несбыточного.

— Просто я начала перечитывать, – оправдывалась Бэла. – И я…

— Постойте! – сказал Костя, сильнее прижимая трубку к уху.

Он понимал эту женщину. Его душа внезапно прониклась сочувствием.

Он сам перечитывал по сотне раз. Ровнял. Удалял абзацы. Дописывал. Мучился. Думал, как будет лучше. Думал, что ничего не умеет и не сможет закончить.

Прозаик схватился за волосы, затягивая непослушные пряди назад.

— Во-первых, перестаньте себя корить. Вы ведь уже передали рукопись нам, верно? Верно. И мы с вами уже подписали договор. Как вы думаете, стали бы мы подписывать договор, если бы ваш текст был безнадежен? – Перед глазами встало ехидное лицо главреда в очках. – Ну, Виктор Васильевич, может, и стал бы, ладно. Но не я, Бэла Леонидовна, не я. – Он покрутил в руках карандаш и внезапно ощутил собственную значимость. – Я предлагаю свои услуги только талантливым авторам, и я рад с вами работать. Во-вторых, текст, который вы направили, сейчас находится на литредактуре. И все, что нас смущает, мы сумеем поправить…

Костя осекся, представив себе Ариадну с ножом для фруктов в одной руке и «розочкой» из бутылки вина – в другой.

— Пока основные претензии я вам сказал: длина предложений. Беспочвенно длинные и распространенные, они тянутся, как лианы, чтобы удушить читателя. Во-вторых, мне бы очень хотелось обсудить с вами использование метафор…

Он говорил, говорил, говорил. Просматривая строку за строкой, выцеплял плохое и хорошее. Разделял воду и вино. Просеивал чечевицу, отделяя никчемные зернышки от хороших. Говорил факты, говорил спокойно и со знанием дела – как профессионал.