Книга Убийство в издательстве, страница 30 – Анна Дельвиг

— Правда? – оживился Костя. Это описание подходило к его книге.

— Угу. Там главный герой – маньяк, который собирает кораблики-оригами.

— Интересный ход… – разочарованно протянул стажер. Это описание уже не подходило к его книге. – Кстати, я тут где-то встречал забавное выражение: сrux interpretum.

— Как-как? – перепросила Эльвира.

– Сrux interpretum.

— Похоже на латынь?

— Эй, коллеги, хотите загадку? – донеслось сзади, и Костя от неожиданности вздрогнул и чуть не выронил блокнот.

— Тащи все, что есть, – отозвалась А1.

— Как понять, что переводчик из Санкт-Петербурга? – Лера нажала на кнопку кофемашины, выбрав вариант покрепче. – Обнаружить во флорентийском палаццо парадную.

Бурчание кофемашины потонуло в смехе.

— Дай угадаю: а вдоль дорожки, ведущей в японский сад, у него выложен поребрик? – хмыкнула Женя.

— Это Волынский? – предположила Эльвира.

— Ага. Скучали?

— До постельных сцен дошла? – загорелась Алина (или все же Арина?).

— Только до одной. Он там пишет: «Ее глаза остекленели от оргазма». Я как бы все понимаю…

Все прыснули.

— …но это уже какой-то криминал, – спокойно договорила Лера. – В целом, знаете, некоторые так пишут, что можно зачитывать куски и предлагать угадывать, где сцена хоррора, а где – постельная.

— И правда! – А1 аж подскочила. – «Он заломил ей руки за спину и вонзил…»

— Ну хватит, – прервала ее Женя. – Не пугайте новенького.

— У Леры просто этот Волынский – одиозная личность, – пояснила Эльвира, перехватив ошарашенный взгляд Кости. – Он всегда сдает в срок, довольно талантливо выводит описательные сцены, хорош в грамматической точности, но вот с лексикой порой… выпадает из контекста.

— Это просто контекст выпадает из Волынского, – уточнила Лера. – Но увы, у меня полный загруз, свободных рук мало, и я опять иду на эти риски. Думала, ну простая историчка. Граф, графиня, замок, озеро. Ну постель. А в итоге мои глаза стекленеют от оргазмов. Чувствую, литредактору будет весело.

Костя исподлобья следил за ней. Его новая соседка казалась холодной и отстраненной, и пока она шутила, уголки губ ее даже не дрогнули. Карандаш провел по бумаге скетчбука:

«Валерия. Непроницаемость. Сарказм. Не смотрит ни на кого, когда говорит. Создает впечатление молчаливого, но пугающего профессионала. Переключила внимание на себя, когда я задал вопрос про сrux interpretum».

Костя поднял глаза на женщину, которая только что вернулась на место. Точно! Та, что постарше, Арина. Она не проронила ни слова и казалась частью сада, разросшегося по всей внешней стороне стола: орда горшков с растениями, возглавляемая фикусом, продолжалась вплоть до стены, словно бы эта молчаливая зеленая армия защищала ее от внешнего мира.

«Арина. Молчалива. Такая всегда? Много цветов. Есть от чего отгораживаться?»

— Слушайте, а… Сильвер Рокс… он здесь издается? Кажется, видел его в шкафу… – украдкой начал Костя, штрихуя фикус.

— Это зона ответственности Утомского. – Эльвира кивнула. – Он вот тут рядом со мной сидит. Приходит поздно и допоздна засиживается.

«В голосе невероятное тепло».

— Прибудет на планерку – посмотришь на него, – хихикнула Алина. – Он… персонаж.

«Как еще выудить из них информацию?» – мучился Костя. Ему было сложно. Он впервые так долго и так старательно продумывал с кем-то диалог. Как правило, в компании он оставался рисовать в углу, и ему не требовалось ничего узнавать. Костя по жизни довольствовался молчаливой ролью слушателя: кивал и рисовал, в общем, плыл по течению и чувствовал себя вполне спокойно.