Книга Старый новый кот, страница 27 – Евгения Малинкина

— Может быть, и духи, но скорее нет. Так пахнет в кондитерских. Вкусный запах, сладкий.

— Интересно…

— Мне не попадался этот запах нигде. Но в третьем классе под Новый год мы устраивали чаепитие. Кто-то принёс зефир. Я уловил мамин аромат. То есть, я понял, что моя мама пахла зефиром. Она часто приносила зефир к чаю. Но потом, когда мамы не стало, бабушка не покупала зефир, и я как-то забыл о нём. Не знаю, как это объяснить, но сладкий запах зефира стал ассоциироваться у меня с мамой. Тогда, в третьем классе, я забрал себе пустую коробку из-под зефира и не расставался с ней, пока запах не выветрился, а потом бабушка эту коробку конфисковала. Выбросила, наверное, куда-то.

— Почему?

— Наверное, посчитала мусором.

— Она не знала, что коробка — это воспоминание о маме?

— Нет, я почему-то не говорил никому, как я по ней скучаю. Стеснялся. Мальчики не плачут. Так бабушка говорила. Она хотела, чтобы я вырос настоящим мужчиной.

У Даши сжалось сердце — столько горечи было в этих словах. Но она не решилась сказать Дане, что взрослые не всегда бывают правы: мужчины, конечно же, плачут, если им больно, от этого они не перестают быть мужчинами.

— Я начал вести дневник, записывать, что вспомню о маме, даже попытался нарисовать нашу комнату в старой квартире. Но про зефир я совсем забыл, а тут мы сегодня чай пили в подсобке, кто-то коробку зефира принёс. И я неожиданно вспомнил! Не очень полезные сведения, да?

— Всё пригодится, Даня. Чем больше мы знаем, тем ближе к цели. Вы так и не вспомнили, где работала ваша мама?

— Нет. Бабушка как-то обронила, что мама зарывала свои таланты, могла найти работу получше, но что это была за работа, я не знаю. Бабушка не упоминала.

— Мы сделали запрос, надеюсь, в скором времени узнаем о её последнем месте работы. А кем были ваши бабушка и дедушка?

— Дедушка работал на заводе, но на каком — я точно не знаю. Он умер, когда я ещё не родился. А вот бабушка была ого-го! Всю жизнь преподавала в институте! Она мечтала, чтобы мама пошла по её стопам, а мама решила поступать в другой ВУЗ и там экзамены провалила, а на следующий год поступила, но уже на вечернее, вопреки бабушкиным мольбам. Она считала психологов шарлатанами. Но мама была самоуправная. Бабушка её так называла.

— Возможно, мама устроилась работать психологом?

— Не уверен. Есть подозрение, что бабушка тогда бы так не ворчала.

— Она редко говорила с вами о маме?

— Бабушке было сложно о ней говорить. Любой вопрос или слово о маме почти всегда заканчивались слезами и сердечными каплями. Когда я стал старше, то просто перестал упоминать её при бабушке.

Даша услышала, как Даню окликнул бархатный голос.

— Я должен идти. Созвонимся позже?

— Конечно.

Даня нажал отбой, а Даша смотрела на экран мобильного, словно завороженная. Она узнала бархатный голос, он по-прежнему заставлял её сердце биться в два раза быстрее.

Погода никак не напоминала зимнюю. Ветер не унимался и разгонял последние осенние листья по углам и грязным лужам. Снег, если и выпадал, то тут же таял, чтобы, не дай бог, никто не подумал, что пришла зима. Даша где-то видела набухшие почки на дереве: природа не понимала такую зиму и готовилась к весне.

Тёмные мрачные декабрьские дни без снега казались ещё темнее и мрачнее. Утром не хотелось вылезать из тёплой постели. Рассвет наступал намного позже звонка будильника. День заглядывал ненадолго и быстро тускнел, едва начинался вечер. Слабый свет фонарей, которые включались автоматически, немного разгонял серый цвет улиц. Но новогодние гирлянды, которыми начали украшать витрины ещё с ноября, немного добавляли уюта в унылые петербургские будни.