Книга Старый новый кот, страница 8 – Евгения Малинкина

Шеф не признавал существование паранормальных способностей и отрицал всё, что выходило за рамки понимания материального мира. Но это не мешало ему иногда пользоваться Дашиной возможностью слышать другой мир^[3], упрямо называя это особенной интуицией. Она частенько предчувствовала, чем закончится то или иное расследование, ещё при первой встрече с заказчиком. Но всё равно приходилось искать доказательства вины или невиновности жён и мужей, даже если интуиция почти никогда не подводила. Жаль, что та самая интуиция отказывалась с ней разговаривать, когда дело касалось собственной жизни.

— Готова, Егор Андреевич! — Даша была рада, что не пришлось говорить об увольнении, и дело, которое шеф собирался ей поручить, отличалось от того, чем она занималась раньше.

* * *

Даша сидела за столом в небольшой переговорной и пила кофе в ожидании Даниила.

В агентстве было оборудовано несколько комнат для переговоров. Все без окон, с качественной шумоизоляцией, но с кондиционером, удобной мебелью, картинами на стенах, изображающими окна, с подсветкой, заменяющей дневной свет: так что можно было вести конфиденциальные переговоры, не чувствуя дискомфорта.

Молодой человек появился в переговорной в сопровождении помощницы шефа за десять минут до назначенного времени, Даша успела допить кофе, но не успела подготовиться к разговору. После коротких слов приветствия и знакомства, Даниил устроился за столом напротив Даши. Помощница шефа предложила выпить чай или кофе, молодой человек выбрал кофе с сахаром.

Даша достала из сумки ноутбук, диктофон, блокнот — на случай, если придётся что-то зарисовывать, поставила на беззвучный режим мобильный — проделывая всё это, она исподтишка рассматривала молодого человека. Пшеничные волосы вились мелкими кольцами, уши — Даша никогда не встречала такой формы ушной раковины — они были похожи на уши эльфа с вытянутым острым уголком, серые глаза и по-девчачьи длинные пушистые ресницы, бросающие на щёки тень. Стройный и ладный парень заметно нервничал, не зная, куда деть руки. Когда помощница шефа принесла кофе, он с радостью вцепился в чашку.

— Мне было четыре года, когда пропала мама. Я сам её почти не помню, но знаю по рассказам бабушки, — Даниил тяжело вздохнул, пытаясь справиться с волнением.

— В каком году пропала ваша мама?

— В девяносто шестом. Девятнадцатого июля.

Даша записала дату в блокнот.

— Была пятница, мы собирались поехать на дачу в Орехово. Мама сняла там полдома на лето, но мы с бабушкой без мамы туда не ездили. В пятницу мы ждали её дома. Она часто задерживалась на работе. Ждали, ждали, а она не вернулась.

Даниил произносил слова с надрывом в голосе, словно заново переживая тот вечер.

— Бабушка всю ночь обзванивала больницы и морги, а утром мы пошли в милицию. Но маму начали искать только в понедельник.

— Но поиск ничего не дал или были какие-то зацепки?

— Никаких зацепок не нашли. По крайней мере, мне ничего об этом не известно. Бабушка оформила надо мной опекунство. Через год или чуть больше поиски прекратили и признали маму пропавшей без вести.

Даниил вынул из кармана две фотографии и положил на стол перед Дашей. Сходство матери и сына бросалось в глаза. Пшеничные мелкие завитки волос, упрямый круглый подбородок, разрез глаз. Один снимок был профессиональным, чёрно-белым, снятым в фотоателье. Другой — любительский, снят на простую камеру, но на цветную фотоплёнку.