Книга Под градом чувств, страница 30 – Виктория Лайонесс

— Спасибо. Чуть больше года назад я сменила почти всю мебель, — никогда не забуду, как решилась на это, едва придя в себя после аварии. Я делала это с маниакальным желанием стереть из этого места все следы Теренса. Его одежду я вообще сожгла, от чего получила невероятное удовольствие.

— Смотрится очень стильно. У тебя хороший вкус.

— Спасибо. Ты говорил, что живешь в отеле, пока подбираешь квартиру. Ты продал свою?

— Нет, она перешла моей бывшей жене при разводе, как и наш семейный дом.

— Вот как?

— Да.

— У вас остались общие дети?

— Нет, — он делает большой глоток и кривится, на мгновенье отведя глаза. — Покажешь мне спальню? — переводит тему, будто этот разговор ему неприятен.

Кто знает, может, он все еще испытывает что-то к своей бывшей жене, и в какой-то степени мне было бы интересно узнать, что за трагедия у них произошла. Но меня это абсолютно не касается. Главное, что он разведен, и я хотя бы не буду спать с женатым мужчиной, что всегда считала неприемлемым для себя.

— Хорошо, — иду по коридору, чувствуя на спине взгляд.

Останавливаюсь у открытой двери в бывшую гостевую комнату, которую переделала в хозяйскую и пропускаю Зейдана первым.

Держа стакан в руке, он проходит рядом со мной, и в нос сразу бьет глубокий аромат парфюма. Незаметно вдыхаю его полной грудью.

Из спальни открывается такой же панорамный вид на город с высоты тридцатого этажа, как и во всей квартире, но именно в этой комнате виден рассвет. А я очень люблю вставать с первыми лучами солнца.

— Уютная комната, — заключает Зейдан, окинув взглядом помещение со светло-бежевыми стенами, большой кроватью с мягким изголовьем цвета слоновой кости. На окнах висят тяжелые портьеры коричневого и нежно-голубого цветов. Таких же цветов подушки разбросаны по кровати.

— Спасибо.

Зейдан подходит к туалетному столику и поставив стакан, берет в руки флакон с моими любимыми духами. Сняв крышку, он вдыхает, начав улыбаться. Вернув флакон на место, берет в руку рамку, на которой я запечатлена со своей бабушкой, когда мне было пятнадцать. Это был мой последний год в пансионате, и она обещала после его окончания забрать меня к себе. Я была счастлива от мысли, что мне не придется возвращаться домой, где меня все равно никто не ждет. Где я никому не нужна.

Как завороженная слежу за каждым движением мужчины, все еще до конца не осознавая, что сейчас будет.

— Это твоя мама?

— Нет, бабушка.

— Та самая, что заметила твой талант?

— Да.

— Сколько тебе здесь?

— Пятнадцать.

— Ты была очень милым подростком.

— Ооо… милая я была только на вид, — смеюсь от его замечания, и он переводит карий взгляд на меня.

— Почему же?

— Я была очень неусидчивая. Часто сбегала из пансионата, за что потом наказывалась дополнительными занятиями по сольфеджио, которое я просто ненавидела.

— В тебе жила маленькая бунтарка? — широко улыбается, отчего в уголках глаз появляются мелкие морщинки.

— Воспитатели называли меня «бесенок».

— Очень интересное прозвище, — смеется, и его приятный бархатистый смех пускает мурашки по коже.

— Да уж.

Зейдан ставит рамку назад и устремляет на меня изменившийся взгляд.

— Подойди ко мне, Бланш, — его голос стал звучать глубже и волнительней.

Сглатываю и подхожу, став напротив него. Приходится поднять голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Никак не привыкну к его росту. Он забирает бокал из моих рук и ставит на столик рядом со своим стаканом.