Книга Заберу твоего мужа, страница 48 – Наталия Ладыгина

— Да нет, спасибо. Я, конечно, нервничаю, но это для меня не способ все облегчить. Даже когда все плохо, я не прикасаюсь к спиртному.

— Я тоже не пью. Иначе выпускаю пар, — с явным подтекстом во взгляде и голосе произносит Ярослав и, коснувшись пальцами моей руки у запястья, начинает вести ими выше, пока не добирается до локтя, за который резко крепко берет и дергает на себя. — А теперь говори, кто был тот мужик, — приказным тоном требует он, заставляя мое сердце опуститься в пятки от неожиданности.

— Ч-что? Какой мужик?.. — широко распахиваю глаза.

— Я видел, на кого ты среагировала. Мужчина лет под пятьдесят. Да ты и сама знаешь, о ком я. Не притворяйся, — давит взглядом, от которого у меня волоски на теле приподнимаются.

За всем этим страхом я делаю логический вывод, что он не знает моего отца. А если я ему сейчас не скажу, то он начнет копать и все равно узнает правду. Еще до чего-нибудь докопается…

Но что он думает? В чем подозревает?

— Что ты вообще думаешь? Откуда такая заинтересованность?

— А откуда у тебя была такая реакция?

— Нет, ты сначала скажи, что думаешь, — настаиваю.

— Ты мне скажи, Эля.

Да знаю я, что он думает. Только ему бы в таком лучше свою потаскушку невесту подозревать.

Ладно, я скажу ему правду. Но перед этим поясню.

— Я не встречаюсь с мужчинами, которые мне в отцы годятся, и никогда не встречалась. А этот конкретный мужчина… Он мой отец. Один из них. Их же там двое было.

— Твой отец?.. — обомлел Ковалев.

— Да. Я не хотела, что он меня увидел. Мы не общаемся. Я же говорила.

— Понятно, — виновато немного опускает взгляд Ковалев, но быстро вновь поднимает его на меня. Вижу, ему полегчало от моих объяснений. — Извини. Просто я не люблю, когда…

— Когда ты чего-то не знаешь? — огрызаюсь.

— Я извиняюсь, Эля, — всматривается в мои глаза. — И я не то подумал. Я думал, у тебя неприятности. А ты девушка скрытная, вот я и решил надавить. Извини меня.

— Этого мало, — бросаю холодно.

Хочу отойти от него, освободиться от его хватки, но он не отпускает, ловит мое лицо за скулы и целует. Сильно, всепоглощающе, до дрожи в коленках и сбившегося дыхания. И, черт возьми, как же я хочу, чтобы это продолжалось, но заставляю себя начать давить ему в грудь руками. Мое сопротивление лезет из меня. Я его не контролирую. Как тогда… Но тогда я правда ничего не хотела. И чудом избежала.

Наверное, он чувствует, что моя реакция не настоящая, потому второй рукой он обхватывает меня за талию, теснее прижимает к себе, делая наш поцелуй еще глубже.

А у меня в этот момент набатом звенит в ушах, пусть и сухое: «да, я люблю тебя», — адресованное ей! Да она даже фальшивое такое не заслуживает слышать. Она ничего не заслуживает. Особенно от него. Только не от него.

— М-м… — мычу ему в губы, подавив в себе сопротивление. Ну, почти. Но хватки Ковалев не ослабляет, так как помнит, как я могу обманывать. И чтобы доказать ему, что все по-настоящему, я отвечаю ему на поцелуй, а не просто позволяю себя целовать. Отвечаю, как могу. Наверное, неумело. Но мне кажется, что ему нравится.

— Ты сказала, — внезапно оторвавшись от его губ, хрипит в них, — что как я, тебя никто не целовал, — вспоминает он.

— Да, — немного севшим голосом. — Тебе и еще стоит кое-что знать, — зажмуриваюсь на секунду. — Я никогда… Ни с кем…