Книга Экс-супруг. Ушел навсегда, страница 47 – Наталия Ладыгина

— Меньше всего мне сейчас хочется говорить о Маргарите, Ангелине и о ком-то другом... — почти шепотом произносит Мирон, приподнимая мое лицо.

— А о чем тогда?..

Словам, Мирон предпочитает действия: накрывает мои губы своими, вырывая сию секундный стон из моей груди. Мои руки сами собой рвутся лечь ему на грудь и сжать пальцами рубашку.

Вместе с тем меня посещает чувство дежавю с нашей годовщины, но я сопротивляюсь ему. Не хочу связывать то, что было с тем, что происходит сейчас. Мы переродились и теперь все иначе.

«Теперь все иначе», — повторяю себе еще несколько раз.

В животе приятно тяжелеет, когда его ладони начинают скользить по моим плечам, по обнаженной спине...

— Ты вся в мурашках… — выдыхает он мне в губы, которых почти касается своими.

— И вот ты снова что-то замечаешь впервые… С тобой я всегда такая.

— Я знаю. Но сейчас ты нервничаешь больше, чем обычно.

Мне так нравится, что он говорит со мной, а не спешит раздеть и приступить к делу. Я в эмоциональном восторге от нашей словесной прелюдии. Не скажу, что не хочу поскорее с ним на кровать, но в данный момент мне хочется именно разговоров. Я люблю слушать его голос…

— Думаю, и так понятно почему… — веду ладонями по его груди выше, обхватываю шею. — А еще я чувствую себя сейчас слабее, чем когда-либо…

— Почему?..

В его глазах огнем полыхает интерес ко всему, что я говорю. А этого не было даже в годовщину. Он был тогда все той же глыбой льда, и в основном проявлял ко мне только плотский интерес. Сейчас происходит что-то другое, ранее мне незнакомое.

— Ты почти меня разочаровал, Мирон. Во всем… Но ты снова смог «вернуть» все во мне к тебе… Вот так просто…

— И ты теперь боишься?

— Боюсь… А еще я очень боюсь остаться без тебя, боюсь остаться одна… Я никогда сама не предложила бы тебе развод… Как бы плохо ни было…

Поджимаю губы, чувствуя, как начинаю портить макияж.

Мне хочется сказать больше. Например то, что я люблю его с нашей первой встречи и буду любить всегда, но я проглатываю эту откровенность.

— Даже если бы я захотел с тобой развестись… Я бы не оставил тебя одну.

— Что?... Что это значит?

— Я бы присматривал за тобой.

— А я бы этого не хотела, — вырывается у меня совершенно искренне. — Если так случится, то я не захочу тебя больше видеть, Мирон. Совсем. Клянусь, что так оно и будет.

Теперь я начинаю понимать, для чего он переписал дом на меня. Возможно он уже задумывался о разводе и хотел оставить меня в своем доме, чтобы всегда быть в курсе моей жизни. Но нет, я не позволю, если так случится. С глаз долой, из сердца вон.

— Я не хочу развода, — его ладонь двигается ниже, пальцы нащупывают застежку. — И ты не хочешь.

— Не хочу… — приподнявшись на носочках, легко касаюсь своими влажными губами его.

Муж спешит смять мои губы в голодном поцелуе, по-настоящему овладевает ими, положив ладонь мне на затылок, чуть сжав пальцами мои волосы.

Его пальцы торопливо пытаются расстегнуть молнию, не разрывая поцелуя. Но я делаю это сама и поворачиваюсь к нему спиной.

Он дергает за молнию и тут же снова разворачивает к себе, после чего убирает широкие бретельки в стороны. Но платье не падает мне в ноги. Оно довольно тесное. Я и правда слегка поправилась.

Мирон принимается покрывать горячими поцелуями мою шею, настолько порочными и сильными, что возможно останутся отметины. Но я даже не подумаю его останавливать. Я в раю.