Книга Развод. Ты мне не муж!, страница 13 – Наталия Ладыгина

— И что же вы хотели со мной обсудить? — смело спрашиваю его, даже шаг к нему делая. — Может быть мою сестру?

Хмурится. От чего его без того очень серьезное лицо еще суровее.

Теперь я окончательно убеждаюсь, что моя сестра для него ничего не значит. Какие о ней могут быть разговоры, правда?

— Я о тебе пришел поговорить.

— Обо мне?..

Мне становится откровенно нехорошо. Он меня с ума сведет.

Тут он осмеливается сделать еще несколько шагов в мою сторону. Теперь нас разделяют каких-то пару метров.

— Отнесись спокойно к тому, что я тебе скажу.

— Да говорите уже!

— Твоей сестры больше нет. Ты ее заменишь.

От такого заявления у меня из легких весь воздух выбивают. В висках начинает пульсировать, а сердце разорваться готова.

— Вы… Ты что такое несешь?

К черту приличия! Он обалдел, что ли?!

В смысле я заменю его сестру?

Нет… Нет!

Я лишь мотаю головой из стороны в сторону, не в силах и звука из себя выдавить от ужаса.

Боже, как я же дура…

Почему я сразу об этом не подумала? Папа ведь никогда и не скрывал, что ему очень нужен Соболев в лице зятя. А теперь Миланы нет и…

Еще этот разговор, который я подслушала у кабинета отца. Соболев настаивал на том, что им нужно безотлагательно исполнить задуманное.

— Я говорю, как есть, — отвечает Соболев, не желая мне толком что-то объяснять. А мне и так все понятно.

Мне одно непонятно: как можно быть такой бесчувственной сволочью?

— К-как ты можешь? — рвано выдыхаю. — Она же тебя любила…

Не верю, что он не чувствовал этого. Ее любви и тяги к нему.

— Для меня брак с ней — чистый бизнес. К счастью, у твоего отца есть еще одна дочь. Ты, — скользит по мне оценивающим взглядом, — помоложе, поглупее, но сгодишься.

Его цинизм просто зашкаливает.

Такому бесполезно что-то доказывать, взывать к совести. Можно только послать.

Если Милана была в него влюблена и была готова участвовать в его игре, то я плевать хотела.

— Н-нет… Я не буду… Я не согласна!

— Ты же понимаешь, что будет фиктивный брак? Для всех — настоящий. А для нас — фиктивный.

— Все равно мне! Я сказала — нет!

— За столом ты сказала, что замуж не собираешься. Значит, ты свободна. К тому же, наш брак не продлится вечно.

— Это не значит, что я пойду на такое!

— Тише себя веди. Не кричи. Тебе это не идет, Мирослава.

— Не тебе такое мне говорить. Тебе тоже не к лицу быть таким бесчувственным и циничным. Даже на похороны не явился.

Во взгляде мужчины нет и намека на вину.

— Я не мог приехать.

— Не оправдывайся. Ты только что сказал, что моя сестра только бизнес.

— Это не значит, что я не расстроен из-за ее смерти. Милана была молодой, у нее вся жизнь впереди была. Я ей этого не желал.

— Ты расстроен, что сделка сорвалась. И только.

— Не сорвалась.

— Нет, сорвалась. Я даже под дулом пистолета не соглашусь выйти за тебя, пусть и фиктивно. Моя сестра хотя бы не знала о твоем истинном отношении к ней. Но я знаю! И я не смогу притворяться, — так, стоп. Я главного вопроса не задала. — Отец в курсе?

Мерзавец молчит.

— Ясно… Конечно знает… Глупый вопрос.

Меня вероломно предал собственный отец. Он знает, что Соболев здесь. Сам он мне сказать не мог. Как же это подло…

Я с трудом сдерживаю слезы перед Соболевым.

— Уходи… — выдыхаю еле слышно. — Убирайся! Я все тебе сказала! Мне плевать на твои планы! Делайте, что хотите, но без меня! Я в этом участвовать не стану! Никто меня не заставит! Ни ты, ни отец!