Книга Брак с гарантией, страница 139 – Янка Рам

— Мхм... понятно.

Едем дальше.

Зачем им ее характеристика?

Слушаю на своем телефоне пояснение юриста:

— "Органы опеки и суд принимают характеристики от родителей в делах об опеке. Они могут стать важным доказательством в делах о лишении родительских прав и определении опекуна. Официального бланка к родительской характеристике в законе нет, но на практике этот документ используется очень активно. Опека и суд рассматривают его как письменные объяснения близких родственников, которые знают ситуацию изнутри".

— Вот здесь, – показываю на дом.

Сидим молча в машине, смотрим на окна.

— Ааа!! – психую я, встряхивая руками. – Хуже нет просить у нее помощи. Сейчас вытащит из меня все, что есть! Еще и в долги загонит.

Крутит в пальцах сигарету. И я тоже хочу сигарету. Но не прошу. Потому что ему же не нравится.

— А мы не будем...

— А что будем? – жалобно смотрю на него, не зная, как подлезть к нему в объятия, чтобы пожалел.

Задумчиво прикуривает.

— Попросим не кидать нас в терновый куст.

— Мм... это гениально! – хлопаю глазами, прикидывая варианты.

— Должен же я соответствовать своей аферистке. Сыграй только на пятерочку.

— О... это я могу!

На улице уже горят фонари.

И мы, докрутив свой план-капкан, идем на поклон к матери.

Мебель вынесена во двор. Сверху разложен наш старый ковер. Груда каких-то тряпок. Халат расцветки "вырви глаз" развешан на верёвке.

Мама обожает фуксию.

— Это что за взрыв цыганской кибитки? – иронизирует Север.

— Не знаю. Наверное, ремонт.

Мы обходим шкаф, заходим в открытые двери.

— Мам! – зову я. – Ты дома?

В бигуди и с сигаретой выходит из большой комнаты.

Цвет ее волос больше не белый. Видимо, зелёнка не отмылась. Она русо-фиолетовых оттенков.

Недовольно и демонстративно оглядывает нас снизу вверх.

— Пришла... – морщит губы.

— Мам, мы по делу.

— А его зачем притащила?

— Он... Север... мой будущий муж. Ты же хотела, чтобы я вышла замуж.

— Окстись, идиотина такая! Он меня вышвырнул. И тебя вышвыривать будет при каждой ссоре.

— Он не такой. Это было недоразумение.

— Пф!

— Мам, ну мы по делам

— По моим делам или по вашим делам?

— По... общим делам. Меня вызывал судья... по поводу опеки.

— Это меня не касается!

— Касается. В бабушкиной квартире же три доли. Твоя, моя и Томы.

Заинтересованно нахмуривается. Она считает, что мы с сестрой должны обе доли переписать на нее.

— У Томы большой долг по алиментам. Официально она работала на какой-то высокооплачиваемой работе, получила гонорар, а алименты не перевела. И приставы рассматривают ее долю для гашения.

Мы понятия не имеем, что думают на этот счет приставы, но сегодня мы будем отчаянно врать. Все равно ей эту информацию никто не выдаст. А звучит правдоподобно.

— С какой это стати – долю?! – дергается ее лицо.

Мать эту квартиру сдает и живёт на эти деньги.

— Так мы пройдём? Не в пороге же обсуждать?

— Проходите, – кивает на кухню.

Север встает, опираясь на подоконник и складывая руки на груди.

Мы садимся за стол на табуретки.

— В общем, мне нужно, чтобы ты написала на меня хорошую характеристику. Что я могу воспитывать Васю. Что он ко мне привязан больше всего из родни. И так далее.

— После всего, как вы со мной поступали?! Этого не будет никогда! Хотя... переписывай свою долю и получишь любую характеристику.