Книга Брак с гарантией, страница 27 – Янка Рам

— У тебя улыбка на миллион. Ты такой улыбкой мир к ногам положишь, — шепчу ей в губы. — Нахер тебе этот невнятный Саша?

Кусая тревожно губы, подаётся чуть вперед.

— А как же бартер? — улыбаясь, не целую.

— Ах да. Точно. Извини... Что нужно? — касаясь носами, шепчемся мы.

— Звезду найди мне... — сгребая ласково ее копну на затылке, тяну, заставляя поднять лицо к небу. — Чтобы ярче всех в сто раз была.

Смотрит.

— Есть? — шепчу в ушко.

Сладко пахнет... простенько... нежностью... чистотой... ромашковым мылом... гуашью... конфетой мятной...

— Нет...

— А сейчас...

— Мм... боюсь, что нет.

— Правильно, потому что она здесь, — тихо смеюсь ей в губы.

— Да, Север! — хихикая, расслабляется наконец-то, перемещая леденец из за одной щеки за другую.

— Дай конфетку, — прижимаюсь к ее губам.

— Мм... — растерянно дернувшись, зажимает между зубов.

Отбираю леденец, чувствуя как грохочет сердце, и от нехватки кислорода голова кружится. В паху сводит так, что глаза в кучу.

Мля... я уже и забыл, как это бывает.

— Иди спать... — отпускаю.

— А... поцелуй? — хлопает глазами.

— А поцелуй... поцелуй это не так важно. Важно — хотеть поцелуй. Ты хотела... — хрипло добавляю я.

— И что мне делать-то?!

— Вот пока вот так не захочешь, хрен ему, а не поцелуй!

Пусть старается! Влюблен он, блять...

Сваливаю. От греха. Сразу в душ…

Подсушив волосы, плету две французских косы ото лба до затылка и чуть ниже. Ничего не могу с собой поделать, надеваю мой защитный комбинезон с рыбами. Обожаю моих рыбов! Да, он немного клоунский... Ну, а зря я, что ли, мастер-класс по клоунаде брала?

Ты, вообще-то, еще брала мастер-класс по пластическому танцу и обольстительной пластике...

Ну... это нужно было для авторского выпускного спектакля! Я не виновата!

Выглядываю в окно. Север уже вернулся домой, что-то там мастерит из свежих досок во дворе. Вкусно пахнет древесиной.

Зависнув, наблюдаю за тем, как уверенно двигается его тело, крепкие кисти, в которых он держит то пилу, то молоток... Как периодически разминает спину. Сосредоточенно измеряет что-то.

Будет сильно большой наглостью попросить его сколотить мне ящик для садовых мелочей?

Не решаюсь. И так ему на шею уже сели.

На свидание не хочется до отвращения, но обещала же…

— Привет! — заметив, взмахивает мне рукой.

— Не выбрасывай, пожалуйста, мелкие обрезки досок, — прошу его. — Оставь играть Васе.

— Что? — вытаскивает наушник.

— Обрезки досок, — прокашливаюсь я. — Если не нужны, оставь для Васи, пожалуйста.

Показывает "ок".

— ИрАлексевна, есть йод? — показывает царапину на руке.

— Есть! — радостно бегу за йодом, довольная, что хотя бы чем-то могу ему отплатить за то, что он хороший человек.

Бросаю взгляд на экран вибрирующего телефона.

Мама...

Не беру трубку.

Намазав ссадину, возвращает мне бутылек через окно.

Снова подглядываю за ним, вспоминая, как вчера истерило моё тело в его руках.

Не могу точно сказать, со знаком плюс или минус. Я не отличаю, для меня все минус. После слов урода, что мне понравилось, я любую реакцию своего тела воспринимаю как отвратительный минус.

Замечаю, как мимо нашего забора плывёт мамина перегидрольная голова.

— О, нет!

Пытаюсь захлопнуть тихо окно, едва ли не роняю цветок с него. Хватаю машинально за куст. Он остается у меня в руках, а горшок с грохотом летит на брусчатку под окном. Вдребезги!