Книга Брак с гарантией, страница 42 – Янка Рам

Не поймав порыв, подношу к губам, прохожусь ими по нежной коже, вдыхая запах. Просто запах чистого женского тела.

Уши закладывает от волны возбуждения.

Как же не хватает этого... тонкого, женского, трепетного...

Ну, чего там тебе не хватает? — одергиваю себя, оставляя ее пальцы в покое.

Женщина нужна? Сгоняй в бар, в конце концов... Но в барах такое не раздают. Там раздают другое. По нему не скучаю. Супружеского долга я пережрал с переизбытком. Что-что, а секс Саша обожала. Тут у нас проблем особых не было. Может, только в последнее время, когда меня начало конкретно от нее отмораживать.

И не поеду я ни в какой бар. С Идиониной понянчусь, у нее с избытком.

Курить охота. Но я не встаю.

— Чо там? — заползает на диван Василий, обнюхивая ее кисть следом за мной.

Тихо смеюсь, стараясь не разбудить.

— Чем пахнет? — шепчет.

Проблемами, Василий, проблемами...

Но эндорфины не дают мозгу трезво оценить эту мысль. Этот наркоман в восторге от запаха!

Проводя занятие по безопасному поведению на высоте, с крыши интерната вижу не кого иного, как моего соседа Василия!

С разбега влетает прямо в директрису. Толкнув ее нечаянно на колючий куст шиповника, падает сам. Подскакивает и бегом смывается из зоны доступа.

— Заботкин! — сиреной орёт она, пытаясь оторвать платье от шипов.

Боковым зрением замечаю беспредел.

— Так, ты, как зовут? — уточняю у беспредельщика.

Этот первый раз пришел. А так, пацаны прониклись, ведут себя нормально.

— А чо?

— Жека его зовут, Калганов, — раздаётся из толпы.

— А ничо. Из карманов быстро вытащил то, что украл. И прицепился к тросу обратно.

— Ничо не украл. Это вообще все ничье, интернатовское.

— Юридически такого понятия нет. Вещь всегда чья-то.

— Значит, наша, интернатовская.

— Вот порядок на территории — ваш. Проблемы — ваши. Задачи — ваши. А вещь всегда чья-то. Эта, конкретно — моя. Если ты этого не будешь понимать, то очень быстро пойдешь по малолетке, Жека.

— Ну и чо, там не страшно, такой же интернат, считай...

— Тогда я приведу тебе статистику. Знаешь, сколько после малолетки плавно перекочевывают во взрослую зону и большую часть своей жизни потом сидят?

— Много? — чуть досадливо улыбается.

— Подавляющее большинство. Разве вещь стоит свободы?

— Ну... нет.

— А знаешь, почему они перекочевывают?

— Почему?

— Дефект мышления, Жека, — забираю у него свои карабины. — Если хочешь жить хорошо, ты должен мыслить как тот, кто живёт хорошо. Вот как кто ты хочешь жить?

— Жирненько, как наша директриса! — кивает на нее.

Она садится в свою дорогущую тачку.

— Ахаха! — смеются пацаны.

— Рекомендую перед тем, как этого хотеть, понаблюдать в ближайшее время за ее судьбой.

Нет, надо с этим что-то делать. Так же нельзя! Она же всему интернату объясняет, что можно воровать открыто, и тебе за это ничего не будет.

— На сегодня свободны. Спускаемся по одному, внизу отцепляем карабин от троса. Пояса сдаём, Андрюхе, — указываю на старосту.

Внизу прошу его:

— Андрей, унеси все на склад, ключи сдай на вахту. Я завтра заберу всё.

Ускоряя шаг, иду к тачке директрисы.

— Анна Валерьевна!

— Север Гордеевич... — словно умасливая меня. — Может, вас подвезти?

Тачка у нее высокая, и наши лица на одном уровне. Стекло опущено.

— Нет, я на своей, спасибо. Я по поводу... — вспоминаю фамилию. — Заботкина хотел спросить.