Книга Брак с гарантией, страница 71 – Янка Рам

— Не трогай моего кота! - шипит Алиска.

— А у меня зато енот!

— Ври-ври...

— Честно! Енот Андрюша! - гордо. -

Вот! - вытаскивает из холодильника маленькую бутылочку с соской для щенков.

— Пойду кормить... - по деловому разогревает под струей горячей воды.

— Па-а-ап?... У него что - енот?! - вытягивается ее лицо.

Корчась, Вася показывает ей язык.

Смеюсь над ними, качая головой.

— Ирина Алексеевна, ты где? Завтрак готов.

Через несколько минут, осторожно заплывает в кухню.

Заплывает, потому что на ней длинное платье, совершенно не домашнее. Как у барышни, но с открытыми плечами. Воздушное, с намеком на прозрачность, светлое с крупными розами. Волосы собраны наверх. Щеки горят. И мне кажется, даже подкрашена самую малость.

Красивая, ужас! Сказочная просто. Это даже лучше, чем "кошка".

Руки мои опускаются от растерянности.

Алиса тоже смотрит на нее с удивлением. Мама у нее больше по коротким прикидам. Очень любит свои ноги. А они все, прикиды эти, уступают таким вот женственным историям.

— Эм... - забываю, что хотел сказать.

Вот такой у нас будет, значит, завтрак, да?

Опускаю на себя взгляд, понимая, что стою в коротких боксерских шортах как гопник.

Ставлю на стол две тарелки.

— Пожалуй, мне не помешают брюки, - разворачиваюсь к комнате.

Слышу за спиной специфический звук, словно что-то упало. Например, женщина. В обморок.

— Папа! - испуганно вскрикивает Алиска.

Настороженно поворачиваюсь обратно.

Дама моя в красивой позе на полу. В отключке!

Внутри все содрогается от страха за нее.

— Ирина, твою мать! - срываюсь к ней, падая рядом на колени.

Веду пальцами по шее, ловя пульс.

— Детка?..

Ощупываю затылок. Не разбила вроде бы.

— Это что такое еще, м?... - с тревогой слегка похлопываю ей по щеке. - Возвращайся. Иначе спасу… - с угрозой нервно шучу я.

Ресницы начинают подрагивать. Бледная.

Дети, подбежав, испуганно смотрят сверху.

Вяло открывает глаза.

— Если это была миниатюра про чувствительную барышню, то ты переигрываешь, - глажу пальцем по ее брови. - Что случилось?

— Мне показалось… - шепчет, плывя взглядом, в ее светлых глазах наливаются капли слез.

— Что тебе показалось?

— Что у тебя страшные шрамы…

Ах… да.

Ужасно... ужасно больно! До потери сознания. Это то, что я помню, когда мама нечаянно плеснула кипяток мне на бедра. Очень больно, и очень долго больно. Но у меня не осталось шрама. Со временем все зажило.

А у него рубцы такие вдоль всего бедра, что мне хочется отчалить обратно в обморок.

Может быть, тогда я и плакала последний раз. Сострадания не сыскала, увы. Осталась еще и виноватой.

И, наверное, тогда мой организм решил, что слёзы вещь совершенно бесполезная. И надо как-то иначе переживать стресс.

И я даже чувствую ту боль, как эхо, хотя перед глазами застыла ужасная картинка ожогов на коже Севера.

Поджав губы, пытаюсь проморгаться.

Только не спрашивай меня ничего больше, пожалуйста.

— Ты как?..

Это можно.

— Ммм... - неопределённо и слабо отвечаю я.

— Некрасиво? - ухмыляется.

— Бо-о-ольно... - трясётся мой голос.

Поднимаясь, подхватывает меня на руки.

Несет обратно в комнату.

Классный выход, Идионина, чо уж... впечатлила так впечатлила!

А я старалась. Первый раз за очень долгое время.

А платье это я покупала очень давно. Еще на свадьбу сестры. Но так и не надела. Прикинулась смертельно больной ангиной в середине июля. И не пошла на нее. Не смогла. Она знала, что я влюблена в Заботкина. Но это ее не остановило, мне кажется, даже подзадорило. Их быстротечный роман уже через месяц закончился беременностью. И свадьбой.