Книга Цветок Востока, страница 6 – Янка Рам

Камин разжечь!

Кидаю в уже выложенные поленья горсть мелких щепок. Спичка. Запах дыма… Маленький огонёк пляшет по коре. Открываю заслон для вытяжки. Сейчас разгорится.

Поворачиваюсь к ней.

Беззвучно рыдает.

— Всё хорошо! – пытаюсь успокоить её срывающимся голосом.

Отрицательно качает головой.

— Ты в безопасности. Тебе нужно согреться. Всё хорошо.

— Нет! – её зубы стучат, брови гневно съезжаются на переносице. – Не хорошо. Теперь всё!

Вскидывает категорично ладони.

— Что – «всё»?

— Мне теперь всё! Упала! Грязная! Только бить, прогнать! Позор! Зачем трогал?! – жалобно смотрит на меня.

— Почему?… – сглатываю ком в горле.

— Чужой мужчина. Наедине. Всё! Отцу позор. Мужу позор. Умереть лучше!

— Я же к тебе не притронулся!

— Кто поверит? – пытливо прищуривается. – Как доказать? Никак! Если девушка – жениться! Если жена – всё!

— Почему ты домой тогда не пошла? Зачем на дорогу вышла??

— Глупая… – всхлипывает. – Обида! Гордость! Нельзя женщине… – ресницы стыдливо касаются высоких скул. – Дверь… ключ… не зайти. Муж не пустит! Наказал так!

— Вот урод! Садист!

Вздрагивает.

— Что?… Не понимаю.

— И что – стоять замерзать теперь? Смотри, там снег уже пошёл.

Опускает глаза.

— За что он с тобой так?

— Заслуживала. Как это… язык… Дерзкий?

— За что? Чёрт…

Прикасаюсь пальцами к её ожерелью. Оно широким плетёным ошейником охватывает шею и спускается на грудь в декольте. Ледяное!

Испуганно дёргается от меня.

— Снимай немедленно! Отморозишь себе всё. Заболеешь! И уши тоже. Серьги.

— Нельзя… – возмущённо смотрит, прикрывая ожерелье ладонью.

— Почему?

— Это… Как это… – хмурится. – Защита отца!

Всматриваюсь в её глаза, отрицательно качаю головой. Не понимаю.

— Оно ледяное. Шея, уши. Отморозишь!

— Нет. Нельзя.

— Да почему?!

— Отец любит дочь – дарит. Дорого. Муж может выгнать. И всё. С голоду умереть тогда. А это защита. Надо всегда чтобы на тебе. Домой не зайдёшь, не заберёшь! Только то, что на тебе – твоё. Всё, что в доме – мужа. Кто любит – дарит защиту.

Показывает по очереди колечки на пальцах.

— Брат Амир. Амла Саид. Брат Хазир. Тётя Амина… Баба… А это…

Показывает на колечко – тоненький ободок, выбивающийся по стилю из других. На нём цветочек: пять круглых лепестков, один отломан. Похож на цветок жасмина.

Мне нравится чай с жасмином, нравится наблюдать, как эти цветы раскрываются в кипятке.

— …От мамы родной передали.

— И что – никогда не снимаете эту тяжесть??

— Если муж не любит. Или… как это… Бах!! – всплёскивает руками. – Взрывается!! Гнев!

— Вспыльчивый?

— Да! Нельзя снимать… – отрицательно качает головой. – В любой момент на улице! Беременная можно снять. Не может прогнать. Родила – может.

— А отец? К отцу вернуться?

— Как ему забрать?… Нельзя. Выкуп уплачен! А выгнали – плохая жена! Позор. Возьмёт домой – сёстры брать не будут в жены. Люди скажут – такие же!

— Мракобесие какое-то!

— Что?… – внимательно смотрит.

— Откуда ты? Кто по национальности?

— Аталар – арабы, Иран. Баба – турок. Мама – русская. Я… – пожимает плечами. – Я в Кайсери… живу… жила?

— В прошлом веке? – вздыхаю я. – В Турции давно уже всё по-другому. Девушки в миниюбках и…

— Что? Не понимаю.

— Почему нравы такие суровые? Законы давно сменились.

— Севджили семьи по-старому живут. Традиции. Низкие семьи как на западе живут. Честь забыли.